— И как красиво, почти всухую делают новосибирских девчат. Все-таки Тренер молодец, мужик.
— Скотина он такая. — бормочет себе под нос Инна. — Так бы и дала ему по голове, но разве дотянешься… и защитниц у него хватает.
— А ты попробуй. — советует рыжий. — Уверен, что он даже отбиваться не будет. Правда руку ты себе отобьешь, толку-то. А вашей проблемой — ну так клин клином вышибают, чего уж! Я вон предлагал уже Паштета с Танькой с Негритянки познакомить, классная чувиха и на гитаре лабает что мама дорогая, наша девка. И вам тоже…
— Тоже предлагаешь с Танькой познакомить? — прищуривается Оксана Терехова.
— Не, ну если хотите — так познакомлю. — пожимает плечами рыжий. — Она нормальная деваха, если чё. Правда с малолетками тусить не будет, сразу говорю…
— Мы не малолетки!
— Ага. Тренер нам толково объяснил сколько вам лет. Вы ж восьмиклассницы.
— Мы на год позже в школу пошли! Нам уже семнадцать!
— … и зачем нам им врать? Инна?
— Шестнадцать!
— Делайте ставки, дамы и господа. Неет, Танька все равно с вами тусить не будет. Да и нам… противопоказано. — рыжий косится на Пашку Паштета. — А то сотрясение будет. Вот через годик-другой подходите, тогда и поговорим.
— Чего⁈ Да кто сказал, что мы хотим с такими как вы общаться вообще⁈
— Ну вот и хорошо тогда. Сядем задница к заднице, и кто дальше прыгнет. — пожимает плечами рыжий. — Тут мы и расстанемся. Слышь, Паштет, пошли уже…- он смотрит на Яну и колеблется.
— Да сейчас. — отмахивается от него Пашка. — Смотри, там внизу самый смак идет же… третий сет.
— … ладно. — рыжий опирается на перила рядом с девушкой в очках, и снизу, из светового колодца, в лица им поднимался тёплый, пыльный, пахнущий разогретой резиной воздух зала. Он смотрит вниз, туда где на площадке под ними мечутся почти игрушечные фигурки. — это… у Фридриха в войске служи я геройски, штыка не боялся и с пулей дружил.
— Нет в мире кинжала острее чем жало безжалостной женщины Шелы О’Нил. — заканчивает его предложение девушка. — Ты и в самом деле думаешь, что именно так надо поступить?
— Как иначе? — пожимает плечами рыжий. — Говорю же клин клином вышибают. Иначе все только растянется.
— В недобрый час я взял жену, в начале мая месяца… — задумчиво тянет Яна, глядя как внизу подкидывают мяч девушка в красно-черной футболке. Трибуны затихают, ожидая подачи.
— Вот-вот. — соглашается с ней рыжий. — И много лет живя в плену не раз мечтал повеситься…
— Наши так их всухую выиграют.
Глава 17
Глава 17
Айгуля Салчакова, центральная блокирующая
Прибой меняется не сразу — и в том его коварство; море ещё гонит волну за волной на берег, ещё кажется, что оно наступает, что вот-вот и зальёт, и возьмёт своё, — а оно уже отступает, уже тянет назад, и только тот, кто стоит по колено в воде, чувствует, что вода под пеной — откатывается назад с каждой волной.
Ты еще пытаешься плыть, еще перехватываешь весло, гребешь против отступающего прибоя, пытаясь что-то сделать, но вода отходит и вместо твердой почвы под ногами — зыбучие пески, поглощающие каждое действие, каждый шаг, каждый удар… все — бесполезно. Все — зазря. Это знакомое чувство, именно так она себя всегда и чувствовала. Что бы она ни пыталась сделать — ее засасывали эти зыбучие пески, это проклятое болото.
И вроде все было как всегда, вроде бы все так же подкидывала мяч на ладони Юлька Синицына, хмуря брови и готовясь выдать свою фирменную подачу «Отравленный Дар», все так же мгновенно передавала быстрый пас Дуська Кривотяпкина, Снежная Королева команд, все так же вбивала «молнию» в площадку Лилька «Шаровая Молния» Бергштейн, все так же неприступной стальной стеной выпрыгивали в тройном блоке блокирующие, отражая попытки новосибирской команды перевернуть ход игры. И все так же приносила результаты «Атака Птичьей Стаи», когда вся команда в едином порыве — рвалась к сетке, чтобы дать возможность Дусе передать быстрый пас Лильке. Но что-то было не так. Третий сет, два предыдущих они выиграли едва ли не всухую и обычно на этом этапе любая команда соперников уже сломалась бы. Но не эти.
Айгуля выпрямилась, отдыхая, и бросила взгляд на противоположную сторону площадки. К середине третьего сета новосибирские девчата не выглядели усталыми или подавленными, как можно было ожидать от тех, кто продолжает пропускать мяч за мячом. Они оставались спокойными и собранными. Она посмотрела на девушку постарше с единичкой на футболке и капитанской повязкой на руке. Тамара Коржова, бессменный капитан «Труда», за все время этой встречи — ни разу не присела на скамейку запасных, оставалась на площадке в основном составе. Лицо бесстрастное, даже безмятежное, будто бы не она два сета подряд уходила на перерыв под улюлюканье с трибун и двухзначный разрыв в счете. Рядом с ней стояла, согнувшись пополам и уперев руки в коленки невысокая по меркам волейбола девушка с номером «четыре» на груди и надписью «Немчинова С.» на спине. Светлана Немчинова, или как ее называла Лилька — «Сова». Откуда Лилька так хорошо знает связующую команды соперников Айгуля не знала, не спрашивала. Но Лилька «Светку-Сову» знала и уважала, отзывалась восторженно, в стиле «она такая милая, что не могу!» а когда Лилька так про человека говорила, то как правило имела в виду и профессиональные качества. Пока же «Светка-Сова» ничем особенным себя не проявила. Чуть подальше, во второй линии стоит Оксана Дерябина, лучшая по статистике из всех игроков новосибирской команды и в первых сетах она старалась блокировать ее выпады больше всего, ведь на брифинге они просчитали тактику «Труда», связующая в восьмидесяти процентов случаев передает пас именно Дерябиной, а та уже — атакует. Но и Оксана Дерябина, лучшая из «Труда» — ничем особенным себя не проявила. Все домашние Витькины наработки — работали на «Труде» как будто те и не играли вовсе, как будто «Птицы» были стальным бульдозером, а команда из Новосибирска — всего лишь куклами из папье-маше и сейчас стальной отвал сминал соперниц, превращая их в кашу.
Все идет хорошо, подумала Айгуля, мы выигрываем, идет третий сет, и мы выигрываем и в нем. И если все продолжится так же — то
