же названием!
— Вот так бы сразу, — Валера кивнул. — Кто еще там из наших?
— Ваших?
— Моих. Воинов Кузнецова. Там еще кто-то, кроме Фанерова?
— Нет! Только он! Клянусь, только он!
Валера смотрел на него с полминуты. Лора за секунду определила бы, врет ли божок. Валере такая проверка была не нужна. Он просто знал. Этот не врал.
— Ну хорошо, — он встал.
— Отпустишь? — прохрипел иглоголовый.
Валера немного подумал и расплылся в улыбке.
— Нет.
И щелкнул пальцами.
На ладони у него вспыхнула маленькая искра. Белая в центре, с тонкой золотой каймой по краю. Он уронил ее на божка.
Иглоголовый вспыхнул как свечка, а затем… Будто в нем включили крошечное солнце и тут же погасили. Пламя прожгло кожу по всему телу одновременно, вылилось через глазницы, через раскрытый рот, через кости у основания игл. Ни дыма, ни пепла от него не осталось. Только беззвучный долгий крик затихал в зале. А еще на песке остался тонкий серый контур человеческой фигуры. Через несколько секунд и он осыпался, как рисунок углем на ветру.
Валера отряхнул ладони.
— Ну все. Поехали собирать народ.
Он вернулся в центр зала.
Четверо его знакомцев стояли на прежнем месте, все так же ошеломленные. Одна Беатриче развязывала сестру Антонио. А тот рядом стоял столбом, глядел на Валеру и беззвучно шевелил губами.
— Синьор… — наконец произнес он.
— Валера. Можно просто Валера.
— Синьор Валера. Кто вы?
Валера задумался. Как это объяснить честно, но так, чтобы у людей не произошло нервного сбоя?
— Я, Антонио, человек, который не любит сектантов, — ответил он. — Давайте на этом остановимся.
— Но вы… — он показал на горящую корону над головой.
— И еще, — Валера поднял палец и корона исчезла. — Если кто-нибудь из вас кому-нибудь расскажет, что видел в этом зале, у меня будут проблемы. А у вас будут еще большие проблемы. Договорились?
Пятерка очень согласно закивала. Даже бородатый Марко, у которого по щеке катилась слеза. Рядом с ним уже стоял развязанный отец и обнимал его, не понимая, что происходит.
— Молодцы, — Валера кивнул. — А теперь помогите своим, вытаскивайте их наружу. Я сейчас вас догоню.
Беатриче подняла на него заплаканные зеленые глаза.
— А мой?
Валера обвел взглядом зал. Жениха Беатриче нигде не было. Валера вздохнул и покачал головой.
— Извини, девочка. Его тут нет.
Она ничего не ответила. Просто сжала губы и подошла помочь Рикардо с его братом — того, видно, били сильно и совсем недавно.
Валера постоял еще минуту посреди пустого зала и посмотрел туда, где сгинул иглоголовый. От него не осталось ничего, кроме мокрого пятнышка и одной вырванной иглы на песке. Иглу Валера подобрал и сунул в карман.
— Миша, — пробормотал он, — я тебе сувенир везу. С Карпатами разберется мой брат.
Он поднял взгляд к каменной нише — оттуда слышался какой-то звук… Вдруг кладка треснула и осыпалась, открыв еще одно помещение. И оттуда во все стороны брызнули жучки.
Не успели люди испугаться, как к ним, как на волне, вынесло едва живого, тощего мужчину.
— Э, девчонка, — обрадовался Валера жучкам Тари, — а это случайно…
— Дорогой!
Жучки усадили жениха на пол и, стоило им разбежаться, как Беатриче бросилась к нему в объятия. Тот чуть концы не отдал, когда на нем повисла его невеста.
— Э! — нахмурился Валера. — Я все еще жду пива! И чтоб моей подруге тоже досталось!
От автора: Дорогие друзья! Нас все меньше, но это же не повод влепить лайк?)))
Глава 2
Даже у бога есть правила
Антарктида.
Созидательница исчезла так же тихо, как появилась. Теплый свет померк, снег снова начал обжигать щеки, а иглы, зависшие в полуметре от моего лица, рванули вперед, будто кто-то нажал кнопку «Плей».
Я успел рухнуть в снег.
Две иглы прошли там, где только что была моя голова. Третья срезала клок волос на макушке. Булат взвился на дыбы и ударом копыт снес ближайшую фигуру в сторону. Кицуня, хромая, метнулся ко мне и вцепился зубами в чей-то полупрозрачный хвост.
— Миша, энергии у тебя ровно столько же, сколько было, — сухо доложила Лора. — Никакого бонуса за статус.
— А я уже радовался, что стану бессмертным.
— Радуйся, что пока еще живой. Мечтать про бессмертие будешь на пенсии.
Уйдя с линии атаки, я поднялся на колено. Родовой меч в правой руке, Ерх в левой. Болванчик собрался пластинами вокруг груди и бедер.
Двух божеств мы убили. Осталось восемь. Одно, жукообразное, смотрело не на меня, а на собственное плечо, где только что торчал кусок панциря. Сейчас этот кусок лежал в снегу, слегка дымился и был похож на тлеющий кусок мяса.
Лора показала мне силуэт жука и выделила тонкую пульсирующую точку под шейным сегментом. Самое слабое место.
— Помнится, только божество может убить божество? — она хихикнула. — Давай попробуем…
— А есть другие варианты?
Жук тоже что-то понял. Когда поднял две передние лапы, на их концах засветились короткие фиолетовые лезвия. Белая статуя за его спиной сделала плавный шаг в сторону и снова застыла.
Я сорвался с места. Три шага по снегу, толчок, прыжок. Болванчик на груди раскрылся, и детали веером полетели вперед, целясь жуку в глаза. Тот взмахнул лезвиями. Металл зазвенел, часть деталей отлетела, но две проскочили и ударили в щель между сегментами панциря.
Жук дернулся. Одна лапа на долю секунды чуть задержалась. Этого хватило.
Я приземлился на его спину, схватился за край открытой раны и вонзил туда Ерха. Клинок вошел по рукоять. Божок заверещал так, что у меня заложило уши, развернулся и попытался сбросить меня, но я уже рванул Ерх в сторону, расширяя рану.
— Я вижу его ядро! — крикнула Лора.
Увидел и я. Маленький пульсирующий огонек находился в районе шейного сегмента. Родовой меч пошел вторым — сверху вниз, через панцирь.
Жук замер.
Энергия внутри него забурлила, рванула в разные стороны, но Лора успела поставить энергетический барьер.
— Держу, — выдохнула она. Голубые нити у ее пальцев мелькали так быстро, что я видел только размытые полосы. — Он пытается уйти. Какой деловой…
— Сжигай.
— Уверен?
— Ты же сама хотела проверить! Давай, жги!
Лора щелкнула пальцами. Пламя у нее получилось не красное и не голубое, а какое-то белое с серой каймой, от которого в снегу пошли дымные черные точки. Жук внутри поля вспыхнул, заметался, попытался просочиться наружу, но осел и рухнул набок.
Я стоял на его тлеющем трупе, тяжело дыша, и смотрел на семерых оставшихся. А те в свою очередь смотрели на меня.
Шестиглазого божка, которого я
