мы перепрыгнули в Московское поместье, а оттуда на Сахалин. Мы буквально вывалились из ангара. И опять холод, опять ветер. Терпеть ненавижу…
В голове что-то треснуло и настойчиво начало неприятно давить. Конечно, я понимал, что кто-то хочет со мной поговорить через Внутреннее Хранилище. И догадывался, кто именно.
— Валера, — сказала Лора. — Соскучился.
Я вышел на связь.
— Мишаня, живой? — спросил Валера.
— Относительно.
— Замечательно! У меня для тебя новости. Поймал одного иглоголового красавчика, разобрался с его сектантами, освободил нескольких римлян, а еще выпил дармового пива. Вечер удался.
— И?
— И… Он мне сказал, где Фанеров.
Я чуть не скатился обратно в снег. Кицуня, сидящий рядом, недовольно зашевелился.
— Где?
— Валахия. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой, с таким же названием. Под Карпатами, рядом с городом Брашов. Третий подвальный уровень, камера с рунами. Я проверил, божок не врал. Кстати, он велел передать тебе сувенир.
— Валера, ты где сейчас?
— В Риме. Сижу в баре с новыми знакомыми, — сказал он, прихлебывая какую-то жидкость. — Хорошие ребята. Возможно, из них выйдут неплохие охотники на всякую дрянь. А у тебя там как?
— Стал низшим божеством.
Валера помолчал.
— То есть?
— Буквально. Созидательница пришла и объявила, что я теперь бог. Документы не выдавали, но думаю, ей можно верить на слово.
— И как ощущения? — хмыкнул он.
— Сил столько же, сколько было. Как будто ничего и не поменялось.
— Обожаю эту систему. Повысили, а зарплату не прибавили. Но поверь, у тебя теперь куда больше способностей!
Лора за моей спиной рассмеялась. Булат хмыкнул так, что даже я задрожал.
— Возвращайся, — попросил я. — Сначала к Элю, а потом ко мне. С Фанеровым надо срочно разбираться.
— Понял. Миша, ты там других божеств еще не перебил?
— Одного.
— И как ощущения? Понравилось?
— Когда убиваешь божество и понимаешь, что оно больше не вернется, то ощущения потрясающие!
На том конце Валера удовлетворенно хмыкнул.
— Что ж, поздравляю! Может, хоть так ты сможешь нормально со мной спаринговаться. От Тари привет!
Он отключился. Лора за моей спиной задумчиво сжала пальцы в замок.
— Миша, смотри, — сказала она. — Фанеров в Валахии. Дункан пропал с концами, и скорее всего, его тоже забрали. Лермонтова увели через черный кристалл в Дикой Зоне. Толстого взяли из кузницы в его княжестве. Чехова и Есенина — с трассы. Онегина — с базы на западной границе. Пушкин пропал неизвестно где. Сунь Укун исчез перед твоим визитом на Хуашань.
— И что?
— Скорее всего, похищенных никто не собирает в одном месте, — медленно произнесла она. — Их помещают в разных местах. Валахия, Дикая Зона, где-то еще. Точки наверняка разбросаны по всей планете. Каждый из воинов сейчас сидит в отдельной клетке и из каждого выкачивают энергию в свой локальный узел. А потом все узлы, видимо, сольют в одну точку.
— Удобно. Если вытащить одного, остальные останутся.
— Если выдернуть всех одновременно, узел лопнет. А по одному можно таскать до весны.
Плохо. Очень плохо.
Когда Булат домчал меня до дома, я поплелся к крыльцу на негнущихся ногах. Голова была пустая и тяжелая, словно в нее засыпали песок. Спать. Двенадцать часов. Потом думать. Потом снова двенадцать часов сна.
— Миша, — и Лора опять включила свою голограмму. — Не забудь про два портальных камня. Надо бы их активировать. Посмотреть, что да как.
* * *
Сахалин.
Следующее утро.
Спал я ровно двенадцать часов. Проснулся от того, что Витя вопил в соседней комнате, а Аня ему торжественно подвывала. Лора лежала в кровати, положив голову мне на грудь, и делала вид, что спит.
— Ты голограмма, — хрипло напомнил я. — Ты не спишь.
— Я отдыхаю.
— Ты не устаешь.
— Ты меня принижаешь, Миша. У каждой женщины есть право иногда просто полежать.
Я провел рукой по лицу. Ощущение такое, будто меня переехала телега, сдала назад и переехала еще раз. Хотя стало чуть получше. Новые каналы пульсировали ровно, без перебоев, и я чувствовал, как энергия медленно, но верно двигается в правильном направлении.
Маша вошла с Витей на руках, увидела мое лицо и вздохнула.
— Опять?
— Опять.
— Ешь завтрак, рассказывай, что можешь, и умалчивай остальное, — сказала она и сунула мне сына в руки. — Вот, герой. Сделал сына, теперь развлекай!
Витя тут же вцепился в мой нос.
— Иди с папой, разрушитель, — хихикнула она. — Витя только что умудрился сломать металлический торшер!
Он смотрел мне в глаза серьезным, почти взрослым взглядом. Потом повернул голову правее, где у подушки улыбалась Лора, и расплылся в беззубой улыбке.
— Лё-ля, — гордо сообщил он и протянул ручку.
Лора растаяла. Ее нити на секунду дрогнули и стали плотнее.
— Я его украду и воспитаю как собственного сына, — заявила она. — У меня, кажется, проснулись материнские инстинкты.
— Никуда ты его не украдешь.
— Это звучит как вызов?
Я поцеловал Витю в лоб, передал Маше и начал собираться. Спать по двенадцать часов к ряду хорошо, но еще одна такая ночь не помешала бы.
* * *
КИИМ.
Лаборатория Старостелецкого.
Валерьян Валерьевич Старостелецкий сидел на полу лаборатории и плакал.
Не по-настоящему. Слезы сами текли из глаз, потому что он третьи сутки подряд смотрел на свой главный прибор. И прибор показывал то, чего не должно было быть в принципе.
Большая стеклянная сфера на столе светилась сразу пятью цветами. Красный — Южный Пояс. Синий — Северный. Зеленый — Восточный. Желтый — Западный. И пятый, которого раньше на этой карте не было никогда — темно-фиолетовый.
Все пять цветов переплетались.
Старостелецкий поднял трясущуюся руку и ткнул в красную область. Обычная, скучная Дикая Зона с обычными, скучными монстрами.
Сейчас там был кусок северного Пояса.
— Как, — прохрипел старик. — Как это вообще может быть!
Артефакт на стене загудел и выдал цифру. Среднее арифметическое показание уровня угрозы за сутки. Цифра была втрое выше нормы. Через десять секунд она обновилась и стала выше еще на двадцать процентов.
Старостелецкий медленно поднялся, взял трубку и набрал директора.
— Алексей Максимович, вы мне нужны. Пять минут. Нужно поговорить.
— Приходи, — раздался гулкий бас Горького. — Я давно жду плохих новостей. Сегодня твоя очередь.
— А я думал, что сегодня очередь Ермаковой.
— Ермакова принесет свои проблемы завтра.
Старостелецкий надел пиджак прямо на пижамную рубашку, схватил сферу под мышку и побежал к директору.
* * *
Гостевой дом поместья Кузнецовых.
Сахалин.
Полдень.
Гостевой дом пах тушеной капустой, воском и чем-то еще, чего я навскидку не опознал. Может, какое-то новое средство, которым Настя натирает полы. А может, Маруся развесила сушеную мяту. С тех пор, как она вышла замуж, в
