груди всё замерло.
Сердце Коли не билось.
Да твою ж мать!
Не помню, как я оказалась внизу. Кажется, просто спрыгнула с балкона и, подхваченная потоком ветра, приземлилась прямо рядом с ним. Руки, заранее охваченные свечением, опустились на грудь, сканируя и попутно запуская сердце, но…
Всё было бесполезно.
С момента остановки сердца прошло больше десяти минут.
Тело было мертво.
До боли, до крови прикусив губу, я приказала себе собраться и, не знаю, что меня подтолкнуло, но я провела не просто поверхностную, а глубочайшую диагностику организма супруга и быстро нашла причину смерти.
Нет, не изношенное сердце…
Вот так, значит, да? А ведь я надеялась, что до этого не дойдет…
Дура!
Рвано выдохнув и прикрыв глаза, из которых против моей воли текли злые слёзы, я приказала себе не распускать сопли. Не здесь. Не сейчас.
Сначала месть!
Сначала отыскать гниду, которая вколола ему смертельную дозу «лекарства», противопоказанного сердечникам. Каких-то пятнадцать минут назад. Практически сразу, как мы с Ваней ушли в корпус. Они были здесь. Они следили. Ждали…
И возможно уже далеко…
Но я найду!
Вокруг веселились и танцевали люди, взрывались яркие букеты салюта, никто даже не догадывался, какая трагедия произошла совсем рядом, а я низко склонилась над супругом, который выглядел расслабленным и спящим, и старательно принюхалась, вычленяя среди миллионов запахов один-единственный. Тот, который приведет меня к убийце.
Антисептики. Латекс. И тонкая нотка лемонграсса…
Тут же между пальцами буквально само сплелось заклинание поиска, стремительно рванувшее прочь, и я отправилась по следу.
Странно, но далеко идти не пришлось. Убийца даже не удосужился качественно скрыться с места преступления на машине, что серьезно бы затруднило мне поиски, предпочтя вернуться в административный корпус на дежурство.
Всего лишь медсестра. Человек, который должен был спасать жизни.
Как цинична реальность…
Когда я вошла в медкабинет неотложки, который работал круглосуточно, чтобы клиенты санатория имели беспрепятственный доступ к медицинской помощи двадцать четыре на семь, меня встретили чуть настороженным взглядом и дежурной улыбкой.
Уже немолодая, ближе к сорока. По глазам — довольно цинична и вместе с тем не глупа. Темноволосая, кареглазая, среднего телосложения. В строгом бирюзовом медицинском халате. Невзрачная.
И в глобальном смысле слова — самая обычная женщина.
И что её на это толкнуло? Что их всех на это толкает?
— Добрый вечер, — первой обратилась ко мне, судя по бейджику, «Ольга Петровна». — Чем могу помочь?
— Беседой, — улыбнулась одними губами. — По душам. Есть у меня к вам парочка вопросов, Ольга Петровна…
За мной со звонким щелчком закрылась дверь, в кабинете тревожно замерцал свет, а вокруг меня завихрились воздушные потоки, причем в видимом спектре. Медсестра что-то заподозрила и её рука метнулась к тревожной кнопке, но я лишь с улыбкой качнула головой. Нет, дорогуша. Тебе это не поможет.
— Не работает, да? — уточнила участливо, когда медсестра уже раз десять судорожно ткнула по кнопке, но не раздалось ни единого звука. — Какая досада…
— Я всё… всё скажу! — моментально спала с лица убийца. — Пожалуйста… У меня дети!
— У меня тоже, — качнула головой. — Но вот в чем беда… больше нет мужа. Не подскажете, почему?
— Меня заставили… заставили! — истерично выкрикнула дамочка и метнулась к окну, наивно веря, что ей это поможет, но я без особых усилий перехватила её воздушным потоком, для верности ещё и слегка придушив, чтобы не орала слишком громко, пока я взламываю местную базу и проверяю, какие у неё там дети.
Ага… Сын двадцати пяти лет. Хулиган, наркоман, три отсидки, в том числе одна по малолетке, вор, рецидивист… ну, в каком-то смысле ребенок, да.
— Итак. Подробности, — потребовала жестко, усадив медсестру обратно в кресло и спеленав воздухом, причем одна петля так и оставалась закручена вокруг шеи на случай несанкционированных воплей. — Кто? Когда? Зачем?
Увы, подробностей мне выложили до печального мало.
Анонимный звонок. Электронный голос. Предоплата в триста тысяч. Обещание поспособствовать досрочному освобождению сына за небольшую услугу. Подробная информация о «клиенте», которому и так оставалось немного.
И казалось бы… Какой в этом смысл? Коле действительно оставалось не больше полугода и я знала это сама.
Но нет. Прежде всего, я так понимаю, мне давали понять, что я всё ещё на прицеле, и следующим может быть любой.
Тётя Роза. Бельков. Зубарев. Кто угодно. Их возможности велики. Их сеть обширна. Их мораль ничтожна…
— Уничтожить бы тебя… — пробормотала я задумчиво, глядя в полные ужаса глаза Ольги.
А потом не стала себе отказывать и действительно уничтожила это существо. В самом деле, убила раз, убьет и другой. Отдавать следствию бессмысленно и приговор может быть не пожизненный. Меня такое не устраивает.
Спалив тело в первородном пламени и не забыв подчистить за собой все следы, в том числе цифровые, я вышла из пустого кабинета и вернулась к бассейну, где кто-то из сотрудников санатория уже попытался разбудить Колю и понял, что будить уже некого.
Вечер прошел скомкано.
Запрещая себе испытывать сильные эмоции, я с каменным лицом выслушивала бестолковые соболезнования от работников санатория. Примчался даже директор здравницы, клятвенно заверив, что будет проведено тщательное расследование и если окажется, что это вина работников и в смерти виноваты не те процедуры, то все виновные понесут строгое наказание, а моей семье будет выплачена крупная компенсация.
Вот только я прекрасно знала, что виновных не найдут. То лекарство растворяется в крови буквально в течение получаса и уже сейчас не найти ни единого следа. Просто не выдержало сердце. У сердечника.
Бывает.
В свои апартаменты я вернулась глубоко за полночь. Ни Бельков, ни тётя Роза с Зубаревым даже не подозревали, что произошло, уйдя с вечеринки раньше, чем обнаружили тело Николая. Я не стала их тревожить. Меньше всего мне нужны их инфаркты.
Я легла в свою кровать прямо в одежде… И долго лежала, глядя в потолок пустым взглядом. Я не любила его, как мужчину. Но он был мне родным.
По щекам текли слёзы, но из горла не вырвалось ни звука. Впервые в жизни я была абсолютно беспомощна…
И ничего не могла с этим поделать!
Ничего!
Наверное, надо было написать об этом Саше, причем ещё неделю назад, когда только похитили Ванечку, но я не видела в этом смысла. У него сейчас, как бы странно это ни звучало, своя война. Своё становление. Свои проблемы…
Да и что он может из того, что не могу
