обо мне секретарь райкома, я был не в силах. Боюсь если бы я попытался это сделать, в итоге в кабинете сейчас остались два овоща, забывшие обо всем на свете. Проще было бы просто убить их. Но тут имелся маленький нюанс. Звонок на проходную, где начальник отдела просил меня задержать и направить к нему. И оставь я здесь два трупа, или двух живых людей лишенных памяти, первым под подозрение попал бы именно я.
Одним словом, оставлять за собой такие улики было нельзя, да и мне просто не хотелось брать на себя убийство двух ни в чем не повинных людей. Теоретически, я мог заставить их просто уснуть до завтра и все, но кто знает, как подействует на них мой посыл, поэтому осмотревшись, увидел в приоткрытом шкафу, распечатанную бутылку водки, и стакан. Решив, что это поможет моему делу, извлек его оттуда, и наполнив водкой, заставил выпить ее вначале хозяина кабинета, а затем и первого секретаря. А уж после, погрузил их в сон. И они, уткнувшись головами навстречу друг другу мирно засопели на рабочем столе.
Хотел было уже отправиться, по своим делам, как вспомнил, что у меня всего на сегодняшний день двадцать рублей денег. Для того, чтобы дожить до заплаты, которая будет через декаду, этой суммы хватало с лихвой, а вот для того, чтобы куда-то отправиться, а оставаться в Пскове, после сегодняшнего, не было никакого смысла, таких денег было уже маловато. Вообще-то в «Сберкассе» у меня имелась достаточно большая сумма, около сотни рублей из тех денег, что я откладывал с каждой зарплаты. Но первая проблема состояла в том, что судя по времени сберкасса должна была вот-вот закрыться, и я просто не успевал снять вклад. А при снятии его где-то в другом месте, нужно было ждать подтверждения наличия денег, а на это могло уйти до десяти дней.
Подумав об этом, я решил, что семь бед, один ответ, и охлопав карманы своих доброжелателей оказался богаче еще на сорок рублей, что было хоть и несколько больше, имеющейся у меня суммы, но все равно маловато для отъезда из города. Окинув взглядом кабинет, увидел приоткрытую дверцу сейфа. Похоже именно оттуда была недавно извлечена папка с записями о месте моей службы. Сунувшись в шкаф, неожиданно для себя обнаружил бумажный пакет с надписью: «Средства для оперативной деятельности», и обнаружил в нем две упаковки трехрублевых купюр, и какую-то мелочь. Там же лежал блокнот, в котором имелись записи израсходованных средств. Чисто из любопытства перевернул обложку, и сразу же в глаза бросилась несколько раз повторяющаяся запись с именем нашего мастера цеха, и суммы, за которые он расписывался. Суммы были откровенно мелкие по десять-пятнадцать рублей в месяц, но тем не менее его фамилия, упоминалась как минимум трижды. Впрочем, все это было неважно сейчас, а вот шесть сотен рублей, пришлись, как нельзя к месту.
Сунув их в карман, уже собирался покинуть кабинет, как вдруг за дверью услышал какой-то шум, и голоса, зовущие начальника отдела на выход. Хорошо закрыл дверь на ключ, при входе, подумал я, а то бы мог произойти немалый конфуз. А так, пришлось ждать около пяти минут, пока находящиеся за дверью люди не успокоятся, и не уйдут из коридора. Наконец убедившись, что там никого нет, я на всякий случай, повторил посыл спящим, чтобы те спали, как можно дольше. Затем, обрезал телефонный шнур, а сам аппарат задвинул ногой под один из шкафов, И наконец выйдя из кабинета, вновь запер его на замок снаружи, и выключил свет в кабинете, благо, что выключатель находился именно в коридоре. Окон в кабинете не наблюдалось, и была надежда на то, что как минимум до завтрашнего утра, мужики не проснутся.
А завтра суббота и на нашем заводе нерабочий день. Телефон я обрезал, значит позвонить никому они не смогут. Да и в темноте вряд ли найдут обрезанный аппарат, чтобы подключить его обратно. И если, у начальника, не обнаружится запасных ключей, вряд ли они смогут выбраться из кабин6ета, раньше понедельника. Учитывая расположение кабинета, даже если будут барабанить изнутри в дверь с просьбами открыть, вряд ли их кто-то услышит. До проходной далековато, а охрана вряд ли поднимается в заводоуправление. Одним словом, у меня есть как минимум девятнадцать часов до завтрашнего утра, или в лучшем случае пара суток, до понедельника. И здесь, и там, за это время, я смогу уехать куда угодно.
Пробежав до конца коридора, вышел на запасную лестницу, и поднялся до крыши здания заводоуправления. Перейдя на крышу, дошел до пожарной лестницы, расположенной в торце, и спустился вниз, оказавшись на территории завода. Здесь пробежался около сотни шахов до четырнадцатого цеха, и юркнул в дыру, через которую в рабочее время, бегали за бутылкой, жаждущие опохмела. Таким образом я оказался вне территории завода. Если даже меня продолжают ждать на проходной, еще как минимум часа два обо мне не вспомнят. А после, просто забудут, или решат, что не заметили, как я покинул завод. Звонок в «Первый отдел» тоже ничего не даст, там его просто не услышат. Аппарат-то я отрезал. Ну и вполне вероятно решат, что там уже никого нет. Тем более, что начальство, как правило разъезжается по домам с внутренней стоянки, следовательно, остался ли кто-то из них на территории или все уже покинули ее понять достаточно сложно. Да и товарищ Попрыкин, тот, что начальник первого отдела, обычно уезжал с главным инженером. Так что определить здесь он или уже давно дома, понять будет достаточно сложно.
Рассуждая обо всем этом, я добрался до своего общежития, поднялся в комнату, собрал свой чемоданчик, на вопрос соседей, сказал, что отправляют в командировку, в Великие Луки. Такое иногда случалось, и считалось вполне обыденным явлением. Да и получить туда командировку тоже было за радость. Командировочные оплачивались хорошо, а работа, как правило не напрягала. Собрав свои вещи попрощался с приятелями до среды, спокойно спустился вниз, и у стойки дежурного встретил Наташку, свою подругу, собирающуюся домой после рабочего дня. Стоило ее увидеть, как тут же пронзила мысль, о печати в моем паспорте, где стоял штамп о прописке. Взяв ее под свой контроль и нашептывая какие-то слова, провел в ее кабинет, где усадив ее за стол, на время заставил уснуть, а сам взяв штампик, шлепнул им в своем паспорте, отмечая выписку из домовой книги, а заодно и прихватил открепительный талон, в котором тоже проставил соответствующую печать. Затем
