чего это вдруг ватага Ворона станет кому-то помогать?
— Я сама по себе, меня зовут Настя Жмуркова. Живу в пятом доме, с сержантом Суриковой. А тебя как звать?
— Дык Белый я, — заклокототал ястреб. — Василий Иванович.
Девочка кивнула:
— Банда Ворона лечить не умеет, они охраняют моего домового.
— Охрана у домового? — не поверил ястреб. — Хм… Да ладно! Чудес в решете не бывает.
— Нет, а чё такого? — Федор выглянул из будки суфлера, где все это время успешно скрывался.
Настя спорить не стала, просто отмахнулась:
— Рану можно засыпать стрептоцидом. Хотя лучше будет, если тебя посмотрит кикимора Марфа, — девочка упорно продвигала срочную лечебную идею. — Только она любит подарки. Но ты же придумаешь чего-нибудь? Да, Василий Иванович? Раз ты наемник, у тебя должны быть деньги. Найдешь монету ради своего здоровья?
Расценки кикиморы нам были известны из рассказов Федора. Обычно она брала едой и вещами, деньгами интересовалась редко.
— Марфа, говоришь? — задумался ястреб. — Девочка, откуда в твоем доме знаменитая болотная кикимора?
Мне надоело слушать бесполезную болтовню, и я рявкнул со сталью в голосе:
— Значит так, Белый. Слушай сюда: Минздрав больше не предупреждает! Или ты идешь с нами, или мы идем дальше.
Мое неожиданное выступление произвело неизгладимое впечатление — ястреб чуть с дерева не упал.
— Говорящий ангел-хранитель девочки? — поразился он. — Ну ни фига себе! Боярышня, а тогда зачем тебе охранная ватага?
На этом странном фоне Настя легко додавила потрясенного ястреба. Она уложила котомку под березой и коротко приказала моими строгими интонациями:
— Хватит болтать, больной. Прыгай сюда. Быстро!
В саду под сосной обнаружилась куча тазиков — пока никто не мешал, Катя затеяла стирку. Часть интимных деталей дамского гардероба уже висела на веревках, остальные она бережно терла руками. Домовой шустро выскочил из кармана, чтобы помочь прачке с водой. Ворчать при этом он не забывал — в таких ситуациях Федор считал, что у него отбирают его хлеб.
Кикимора Марфа восседала на скамеечке и вкушала сгущенку. Надо сказать, что нечистая сила потребляла лакомства весьма скромно. Одной конфеты или пряника было вполне достаточно для насыщения, а банки сгущенки хватало на несколько дней.
— Бабушка Марфа, это ястреб Белый, — сообщила Настя. — На улице нашла.
Находку она аккуратно выложила на стол, а кикимора удивленно буркнула:
— Чего только не валяется на вашей улице!
— У нас прострелено плечо, — добавила девочка.
— Так-так, — присматриваясь к пациенту, Марфа не забывала облизывать ложку. — Это Васька, что ли? Знаменитый наемник-одиночка?
— Доброго здоровьица, матушка, — буркнул ястреб. А потом косанул в сторону Кати: — Мир вашему дому, хозяйка.
— Ишь ты, вежливый какой, — восхитилась кикимора, разглядывая рану. — А ну-ка, добра девица, расправь орлу крыло.
— А он не клюнет? — опасливо нахмурилась Катя, вытирая мыльные руки. — Вон клюв какой острый…
— Будет драться, прокляну и выгоню, — пообещала кикимора. — Никто больше не поможет, даже Глафира.
— Здесь еще и сама Глафира? — круглые глаза ястреба стали в два раза больше.
— Надо будет — будет и Глафира. Ты, Васька, другое скажи: деньги у тебя есть?
Денежный вопрос ястреба явно напряг:
— А сколько надобно, матушка? Поиздержался я последнее время.
Кикимора задумалась, а потом объявила цену:
— Много денег не прошу. Просто рану полечить — серебряна монета.
— А серьезно?
— Ну, чтоб косточки правильно срослись, и летать потом мог — золотая. Что скажешь?
— Хм, — проклекотал ястреб. — А если я тебе, матушка, дам бусы из янтаря балтийского? Бусины крупные. Настоящие, лечебные.
— Янтарные бусы? — воскликнула Марфа. — Святые угодники! Так чего стоим, кого ждем? Федька, горячую воду сюда быстро, тазик и чистые тряпки! Настя, тащи мою котомку с кухни. Добра девица Катя, крыло расправь. А ты не дергайся, понял? Щас мы тебя, голубя, мигом на ноги поставим. Ты не только летать, ты у нас танцевать с песнями скоро будешь!
Глава 29
Глава двадцать девятая, в которой нашего полку прибыло снова
После обеда Катя улеглась на диван. Хлебнув компота, она царственным жестом сняла трубку. Телефонный аппарат цвета слоновой кости обладал не только золотым гербом в центре наборного круга. Еще он имел и отличный динамик — разговор прослушивался легко. Впрочем, тихо разговаривать по телефону в это время еще не научились.
— Барышня, соедини меня с Гюльнарой, — непреклонным тоном потребовала Катя. — Гюльнара? Мне срочно надо переговорить с капитаном Захаровой. Понятное дело, это в Ялте. Не знаю я, в каком они санатории! Ялта большая, верю. Понимаю, дело секретное. Ты уж постарайся, милая. И девочкам своим объясни: найти надо быстренько. Да, сижу здесь, никуда не ухожу.
Через полчаса солидно звякнул зуммер. Радостно прокричав приветствия, Катя надолго замолчала: она внимала рассказу о чудесном бирюзовом море, прозрачных медузах и теплом желтом песочке. Восторженный доклад заставил Катю скрипнуть зубами от зависти. Точно так же, как и меня. Туристы, блин…
В конце концов, наша воспитательница медленно отчеканила:
— Слушай сюда, Нина Ивановна. Тебе там плохо.
— Чего?
Катя молвила терпеливо, как обычно повторяют непонятливому ребенку:
— Тебе очень плохо там, на черноморском солнце.
— Думаешь? — поразилась Захарова. — Но…
— Тебе очень плохо, понятно? — Катя не позволяла ей и слова вставить. — Голова болит и кружится. Слабость. Ты хочешь оформить отпуск по состоянию здоровья. И ты мечтаешь вернуться сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил.
— Катя, послушай…
Создавалось впечатление, что наша воспитательница командует начальницей:
— Это ты послушай! Без тебя там справятся?
— Конечно, все воспитатели здесь. Все до одного, кроме тебя. Но…
— Чтобы тебя точно отпустили, скажи начальству: здесь надо организовать ремонт в казарме.
— Какой еще ремонт? Здание только отстроили. Катя…
Наша воспитательница продолжала чеканить:
— А кто об этом знает? Даже не сомневайся. Ты будешь отдыхать здесь, и гонять маляров. Ты любишь всех строить, это тебе прибавит еще сил. Короче: вылетай срочно. Жду. А нас ждет ремонт. Это важно. Конец связи.
Нина Ивановна появилась на следующий день. У калитки нашего дома остановился зеленый «газик» роты охраны, из кабины которого вылезла капитан Захарова. Загорелая и румяная, она прибыла в военной форме. Да не просто в форме, а при полном параде — с орденами, медалями и в шикарной фуражке ручной работы. Водитель-солдатик поставил на веранду два чемодана, получил от Кати пирожок, и понятливо усвистал по своим делам.
— Какая вы красивая, Нина Ивановна! — восхитилась Настя, задирая голову. — Никогда не видела столько медалей.
Начальница рассмеялась своим чудесным смехом. Потрепав девочку по голове, она повернулась к Кате:
— Пришлось вырядиться, как на праздник. И знаешь зачем? Чтобы на борт военного транспортника без билета пустили. Глупость полная, только я
