согласилась на все. Даже стоя лететь, представляешь?
— Я понимаю так, что пустили, — усмехнулась Катя.
— А куда они денутся? И на борт пустили, и коньячком напоили, и порулить дали.
У Насти открылся рот:
— Вы управляли настоящим самолетом? Как я вам завидую!
— А вот я вам не завидую, — Нина Ивановна стерла улыбку с лица. — Рассказывай, Катя.
— Конечно, — воскликнула наша воспитательница. — Но что это мы на пороге стоим? Снимай китель и дуй в душ. Жара вон какая, вода в баке наверняка прогрелась. Полотенце и халат туда принесу.
Пока начальница смывала дорожную пыль, в саду под навесом мы быстренько накрыли стол. Расставили закуски, разлили компот. Из летнего душа Нина Ивановна вышла в халате, с полотенцем на плечах и в вязаной шапочке. Оглядев строй тарелочек и блюдечек, кулинарную красоту оценила.
— Хоть в этом повезло. Отличный перекус! — начальница отправила в рот крохотный бутербродик с красной икрой. — Рассказывай, Катя.
Тянуть дальше воспитательница не стала:
— Понимаешь, Нина Ивановна, недавно наша Настя нашла на улице домового.
Девочка согласно кивнула.
— Так-так, — поощрила ее начальница, лаская языком ложку с гусиным паштетом. — И что?
— Домовой предложил мне вылечить ногу, — Катя продолжила отчет вместо Насти. — Мы пошли в лес, собирать травки.
Нина Ивановна хмыкнула, сморщила носик и прищурилась.
— Домовые не разговаривают, — она тихо зазвенела своим серебристым смехом. — Это раз. Во-вторых, домовых не бывает. Как не бывает Деда Мороза со Снежной королевой. Это сказки для маленьких детей, Катя.
— Нет, Нина, бывает, — воспитательница топнула ножкой. — Мы нашли в лесу болотную кикимору. Она помогла. И вот, полюбуйся!
Катя прошлась по дорожке модельной походкой.
— Вижу, — согласилась Нина. — Ты отдохнула от нас, ногу подлечила. А почему один тапок такой смешной? Пухлый и зеленый.
— Да это леший подарил, — отмахнулась Катя. — Лечебная обувь.
С чайной ложечкой наперевес Нина перешла к черной икре. В хрустальной розетке зернистая кучка прямо сверкала, притягивая взор.
— И после подарков лешего ты решила, будто я перегрелась на солнце? Что ж, логично.
— Послушай, Нина…
Та взмахнула ложкой:
— Погоди. Выходит, вы с кикиморой и домовым варили тут зелья из трав?
— Ну да!
— Понятно, — вздохнула Нина. — Вы варили травки, и ты надышалась. Так бывает, моя дорогая: угарный газ и все такое. Это называется галлюцинации.
— Вот это тоже галлюцинации? — на лавку Катя поставила ногу, лишенную тапка.
Нина наклонилась:
— Розовая ступня. А где шрамы? — она аккуратно провела по ноге пальцем. — Гладкая… Подошву покажи! Хм. Забавно. Запах какой приятный. Мята и малина?
— Ты пальцы считай, — велела Катя.
После паузы на вычисления начальница села, ложка выпала из рук.
— Ближе ногу поставь! — прошептала она хрипло. — Откуда здесь мизинец? Господи, почему он красный, а стопа розовая? И ноготок какой крохотный… Как у младенца.
— А он младенец и есть. Со временем потемнеет, ноготь отрастет.
— «Со временем», это когда?
— Позже, Нина. Не знаю. И не об этом речь. Ты скажи: хочешь новые ноги?
Нина Ивановна схватила кувшин с компотом и принялась гулко глотать, минуя стакан.
— Красные ноги, как твой мизинец? — после паузы она задышала носом. — Что-то мне поплохело, Катя. Голова кружится. Где здесь можно прилечь? Наверно, я перегрелась там, на черноморском солнце. Ты права, мне надо отдохнуть и набраться сил.
Обняв начальницу за плечи, Катя повела ее в дом. По пути Нина чего-то вскрикивала и невнятно бормотала. Домовой тут же вылез из кармана — помогать с наведением порядка на столе. Чтобы ничего не пропало, Настя доела икру, Федор слизнул остатки паштета. Вот и вся уборка, собственно говоря.
— Хотела котику оставить, — сообщила девочка, работая ложкой, — но ему такое вредно.
— Да, — подтвердил я авторитетно. — Икру кошкам нельзя. Сочетание белка и соли крайне опасно для почек.
Домовой махнул рукой.
— Да и ладно. Все равно более запасов у нас нет, — доложил он. — Сегодня последнее на стол выставили.
— Как? — поразился я. — Там же такая гора банок была…
— Котомку дали Марфе за работу, — начал перечислять Федор. — Котомку Глафире. Ну и мешок в семью отнес. Еще не забывай, что сами ели. Хорошо ели, за ветчину Кот готов был родину продать.
— Значит, завтра пойдем к жадной Зине, — решила Настя. — У нас Нина Ивановна добавилась к больному ястребу. А им нужен кальций!
И в это время с сосны посыпались иголки.
— Эй, — возмутился я. — Тише там, голуби мои, тише!
С ветки над головой слетел ворон, следом за ним спрыгнул ястреб.
— Сколько можно прятаться? — прокаркали они синхронно. — Надоело.
— А я устал за сараем сидеть, — заявил Пес, присаживаясь рядом.
— Вам хорошо, вы здесь, — вздохнула Настя. — А котик остался в доме. Бедный, как он там один?
Раненому боевому духу пришлось прятаться в очень опасном месте — на Катином диване. Считай, бедняга в самое пекло угодил. Оставалось лишь надеяться, что он как-то выкрутится.
Со ступенек крыльца легко спрыгнула Катя.
— Уснула как убитая, — сообщила она. — Настя, сбегаешь в магазин за лимонадом? И еще как обычно: молоко, кефир, творог, сметана. Да, возьми полкило свежей семги, Белому ястребу на ужин нужен кальций.
— Что-то у меня колено ломит, — пожаловался домовой. — Наверно, дождь собирается.
— Ладно, — решила Катя. — Бери два кило, запеку рыбу в сметане с овощами.
Глава 30
Глава тридцатая, в которой градус напряжения повышается
Мы почти дошли до военторга, когда у дверей магазина нарисовался местный особист. Взглянув в нашу сторону, он отвернулся. Интуиция у меня неплохая, и этот маневр чуйка отметила злобным шипеньем. Кого, интересно, военный чекист здесь поджидает? Конспираторы, блин, эти особисты. Да ни один нормальный человек никогда на солнцепеке торчать не станет! А про кабинетную крысу вообще разговора нет.
Старший лейтенант Наливайко мелькал в детдоме, где иногда общался с персоналом. Пару раз с Катей затевал разговоры на отвлеченные темы. Но чаще всего особист Наливайко пересекался с капитаном Захаровой. Настя никогда не обращала внимания на подобных посетителей, к детям их не допускали. И слава богу. А я многих запомнил — иных людей следует опасаться. Эту мысль и высказал вслух:
— Внимание, впереди очень нехороший тип! Федор Кузьмич, сидишь как мышка. Пес, гуляешь в сторонке! А Настя лупает глазами и строит из себя маленькую дурочку, ясно? Будем мутить.
— Чего? — не поняла девочка.
Пришлось пояснять:
— Делать ясное плохо видимым. Уводить ёжика в туман. То есть станешь говорить только то, что я тебе скажу.
Настя хотела еще чего-то спросить, но мы уже дошли.
— Здравствуй, девочка! — сладко улыбнулся особист. — Ты чья будешь?
— Я Настя Жмуркова, живу у Кати Суриковой. А тебя как
