тогда оказался штабс-ротмистр Семен Замойский на своем «Муромце», вытащил его из горящего танка, доставил к своим, отвез в госпиталь. А то остался бы наш дорогой государь-император Михаил Михайлович без младшего сына…
Дима помотал головой: все-таки Митя Романов был излишне самоуверен, лез, что называется, в самое пекло, за что чуть было и не поплатился своею жизнью. Повторять его ошибки Дима не хотел — своих хватит. Но, тем не менее, с японцами надо было что-то делать — они все лезли и лезли без остановки…. Да, казаки сражались героически, стояли, что называется, насмерть, но иногда количество могло перевесить качество.
Проще говоря, сыны Ямато элементарно могли завалить нас трупами. Их офицеры, в отличие от российских командиров, своих подчиненных не жалели — низшие чины для них всегда были лишь «мясом». Со смертниками-камикадзе всё понятно — они сами выбирают свою судьбу, ну, а всех прочих японских солдат офицеры просто гнали на убой… Дима, скрепя сердце, все-таки принял трудное решение — отдал приказ «Ратникам» (и пулеметным, и пушечным) прорываться к дотам.
Четыре машины — это, конечно же, не слишком много, но и их огонь поможет сдержать натиск неприятеля. При этом Романов еще раз строго предупредил командиров броневых машин: когда окажетесь за дотами, простреливайте перед собой каждый клочок земли. За любой кочкой может скрываться смертник, из любой ямки может выскочить солдат с безумными глазами и взрывчаткой в руках. Если что — бейте, не задумываясь, не подпускайте никого близко. Если же все-таки ваш «Ратник» взорвут — немедленно покидайте его и бегите назад, к нашим позициям.
И еще одно: никогда не верьте японцам! Даже в том случае, если они поднимают руки. Не раз уже было, когда солдат, якобы желающий сдаться, походил к нашим бойцам и врывал себя — взрывчатка была закреплена под мундиром на теле, а в руке смертник прятал гранату. Это, по сути, те же самые камикадзе, только у них другая задача — уничтожать не бронетехнику, а наших людей, особенно офицеров. В общем, как говорится, лучше перебдеть: хороший японец — это мертвый японец, уж он точно никакого вреда нам не причинит.
Появление на поле боя четырех российских бронированных машин, вопреки ожиданиям, не сильно напугало подданных микадо — казалось, они только этого и ждали: немедленно стали отходить. «Ратники» с двух сторон обогнули доты и начали преследовать отступающих, все дальше и дальше уходя в темноту.
— Что же они делают? — в отчаянье закричал Дима (он наблюдал в бинокль за происходящим на поле боя). — Я же им ясно сказал — не зарываться, соблюдать осторожность, а они сами идут самураям в руки!
Романов зло выругался и бросился к своему «Добрыне», приказав на ходу мехводу Ломаеву — заводи мотор! Надо успеть перехватить броневики, пока те еще ушли слишком далеко и не угодили в ловушку. Это же старая, давно известная военная хитрость: сначала напасть на противника, выманить на себя его кавалерию (в данном случае — «Ратники»), затем сделать вид, что отступаешь, и завлечь конников (бронемашины) в подготовленную засаду. Наверняка у японцев за дотами стоят хорошо замаскированные противотанковые пушки и ждут, когда наши броневики подойдут поближе. Тогда и расстреляют их с очень близкого расстояния…
Глава 39
Глава тридцать девятая
Но командиры «Ратников», увлекшись атакой, увы, попались на эту не слишком замысловатую уловку. И теперь их следовало срочно спасать. Как говорил капитан Лазарев, преподававший в Димином танковом училище механику и матчасть (в прошлой, разумеется, его жизни), «на всякую хитрую гайку всегда найдется свой болт». Вот и надо исходить из этого принципа.
Вслед за Димой бросились к своим машинам и другие экипажи, разом взревели танковые двигатели. Все уже поняли, что задумал Романов — ответить ударом на удар, неожиданно атаковать японцев, сорвать их коварный план. Но следовало спешить: «Ратники» уже почти скрылись в темноте, еще немного — и найти их будет практически невозможно. И как тогда их выручать? Открывать стрельбу вслепую нельзя, можно подбить свои же машины, а их у нас и так мало осталось.
Дима приказал шести «Добрыням» атаковать японцев с левого фланга, а сам во главе группы из пяти машин пошел с правого. Четыре последних танка он оставил в резерве — на всякий случай. Романов все время торопил мехвода Петра Ломаева: жми на полную, давай как можно быстрее! Может быть, мы еще успеем предотвратить катастрофу… А башнеру Ивану Рыкову приказал готовить осколочные снаряды — надо поразить живую силу японцев, не дать им захватить бронемашины.
Шли практически вслепую — темно, ничего не видно, ориентировались лишь по звукам боя и огню, который наши защитники дотов вели по наступающим сынам Ямато. Те, в свою очередь, тоже стреляли, но не так интенсивно, скорее огрызались, постепенно откатываясь в глубину укрепрайона. И заманивали наши броневики в засаду…
Дима напряженно смотрел через танковый перископ, искал «Ратники». Нашел, но слишком поздно: впереди грянули орудийные выстрелы — самураи, как он и думал, поставили за дотами противотанковые орудия, которые дождались момента и открыли прицельный огонь, били практически в упор. Почти сразу на поле вспыхнул яркий костер — это загорелся один из наших «Ратников». Стальной корпус машины был рассчитан на защиту от пуль и мелких осколков, но не от 37-мм снарядов, один из которых, судя по всему, угодил прямо в моторный отсек. Бензиновый двигатель мгновенно вспыхнул, пламя начало быстро пожирать бронемобиль.
В темноте не было видно, сумел ли спастись экипаж, выпрыгнули ли наши бойцы из пылающей машины, но Дима очень наделся, что это так и случилось — не хотелось думать о худшем. Затем прогремело еще несколько орудийных выстрелов, и рядом с первым костром заполыхал второй — японцы подбили и второй наш броневик.
— Влево! — приказал Романов мехводу, а сам припал к пушенному прицелу.
Спасать «Ратники» было уже поздно, но следовало за них отомстить. И за экипажи, если те все-таки погибли в огне… Дима нажал на спуск, орудие коротко рявкнуло, снаряд полетел в сторону неприятельских пушек — ему удалось засечь, где они спрятались. Да, их замаскировали очень хорошо, ни за что бы не увидел, но в темноте их выдали короткие огненные всполохи от залпов. Вот, ориентируясь, по ним Дима и бил, посылал в ту сторону один снаряд за другим — башнер Рыков только и успевал, что подавать боеприпасы. Дмитрий стреляя почти наугад: некогда останавливаться и тщательно целиться, гораздо важнее
