просто подавить японские орудия и спасти две оставшиеся машины (которые, судя по всему, как-то сумели сманеврировать, вывернуться и избежали почти верной смерти). Если даже не удастся точно поразить японские пушки (они же низенькие, приземистые, хорошо укрыты в небольших ямах), это не столь важно — взрывы отвлекут расчеты, заставят их упасть на землю, спрятаться за холмиками и кочками, чтобы спастись от разлетающихся осколков, и это позволит выиграть время. И значительно сократить расстояние до артиллерийских позиций.
Мехвод Ломаев хорошо знал свое дело — кидал танк то влево, то вправо, избегая попаданий, и с каждым мигом приближался к цели. Двигатель «Ратника» ревел, что есть мочи, машина, как неумолимая богиня мести, неслась на японцев. Те, разумеется, ее заметили и постарались перенести на танк Романова весь огонь, но не успели: «Добрыня» ворвался на батарею. И в дело пошли уже гусеницы — танк закрутился, как бешеный, уничтожая стальными траками людей и орудия: вдавливая их в сухую, твердую землю, уничтожая, превращая в пыль.
Огонь вели только пулеметный — орудие уже бесполезно. Насколько раз наезжали на японские пушки, и тогда раздавался резкий, противный скрежет металла — танк превращал очередное орудие в груду смятого, искореженного, бесполезного железа. Дважды (и это как минимум!) под «Добрыню» кидались смертники с гранатами, но, к счастью, Петр Ломаев вовремя успевал их заметить и направить машину прямо на камикадзе — сбивал их с ног корпусом танка, а потом безжалостно давил гусеницами. Раздавались тонкие, пронзительные вскрики (боль и ужас человека, которого заживо перемалывают в мясной фарш), но они почти тут же смолкали — смерть наступала очень быстро.
Вслед за Димой на артиллерийскую позицию ворвались и другие наши машины, начали тоже давить и утюжить неприятельские расчеты, те а конце концов не выдержали и побежали. Никому не хотелось такой ужасной смерти… Да и вообще погибать не хотелось.
— Добивай их! — приказал экипажу (и самому себе) Романов.
Снова застроил пулемет, забило танковое орудие (теперь можно — посылая снаряды вдогонку отступающим), грозно заскрежетали стальные гусеницы. Поданные микадо со всех ног удирали к ближайшим дотам — успеть бы добежать, спрятаться от страшных русских танков… Слева от Романова тоже велась густая стрельбы — это вторая группа «Добрынь» продолжала бой, тоже уничтожая противника.
Димин танк на скорости подскочил к следующему неприятельскому укрепления, из него навстречу ударили пулеметы (не страшно), а затем забили противотанковые пушки (это было уже серьезно). И Романов приказал Ломаеву — давай разворачивайся и уходи, не хватало нам еще получить стальную болванку в бок и остаться тут на виду у японцев.
Благо, из-за темноты неприятельские артиллеристы не могли стрелять точно (к тому же «Добрыня» постоянно маневрировал), снаряды уходили мимо. Однако искушать судьбу Дима не хотел — у всякого везения есть свой предел. Мы хорошо побили японцев, раздавили их батареи — и это уже успех, а теперь пора отходить, возвращаться на свои позиции. Завтра утром решим, как действовать дальше: плацдарм (два неприятельских дота) мы успешно удержали, значит, у нас есть шанс развить наступление в глубину укрепрайона. Пусть пока получается не так быстро, как хотелось бы, но что делать: в данном случае гораздо важнее сохранить людей и технику. Этой ночью мы потеряли как минимум два «Ратника» и немало людей. Да еще один танк сгорел утром…
А с подкреплением дело пока обстоит совсем неважно — вряд ли скоро что-то получим. И не потому, что ничего нет (Дима точно знал, что у Забайкальского фронта имеются необходимые резервы — есть и люди, и артиллерия, и боевые машины), но они находятся где-то далеко позади, в глубоком тылу. Первый механизированный корпус и, в частности, его танковый батальон, вырвался вперед, и догнать его теперь будет непросто. Останавливаться же и жать Романов не хотел — у него были свои планы, которые он хотел непременно осуществить.
Глава 40
Глава сороковая
Японская армия всегда держалась на строгой дисциплине и безусловном подчинении младшего старшему (как и всё общество Страны восходящего солнца — многовековая традиция!), это была, бесспорно, хорошая основа. Но она имела и свою обратную сторону: подданные микадо, как правило, не обладали самостоятельностью в принятии решений, ждали приказа сверху. Дима не раз и на два убеждался в этом — и в ходе боев у Халхин-гола, и во время нынешней кампании.
Вот этим он и решил воспользоваться: если захватить командующего Квантунской армией генерала Уэда, то можно заставить его отдать приказ о капитуляции. И тогда все военные действия быстро кончатся (распоряжение сверху!), что значительно приблизит нашу победу и сохранит немало человеческих жизней.
Если же генерал Уэда не захочет отдавать такой приказ — не беда, мы его просто ликвидируем, и тогда руководство армией перейдет к начальнику штаба генералу Сикосабуро Хата, а после него (при той же ситуации) — к его заместителю генерал-майору Мацумура. Ну, и так далее… В конце концов, нужное нам распоряжение мы все-таки получим — не все японцы такие твердолобые, как эти старые, упертые самураи, есть среди них и вполне здравомыслящие люди (вроде того же майора Отари), которые в критический момент вполне трезво оценивают сложные ситуации и принимают правильные решения.
Но для выполнения этого плана требовалось как можно скорее достичь Синьцзина, где находился штаб Квантунской армии. Однако на пути батальона лежал чертов Карганский укрепрайон. Выходит, нужно сначала взять его, и только потом уже идти на столицу Маньчжоу-го. Другого пути, похоже, нет…
Утром подвели итоги ночного боя, подсчитали потери: два «Ратника» сгорели полностью, еще один получил серьезные повреждения, в строю осталась лишь один пушечный броневик. Среди личного состава: у танкистов выбыло семь человек (экипажи подбитых «Ратников»), и еще около десяти бойцов были убиты и ранены. Что ж, потери очень неприятные, но не критические, можно сражаться дальше.
Противник потерял, по нашим предварительным прикидкам, гораздо больше — как минимум шесть противотанковых орудий и не менее полусотни солдат и офицеров. Но у японцев имелись резервы, они могли перекинуть подкрепление из соседних районов и гарнизонов, а у Романова такой возможности просто не было.
После утреннего совещания решили действовать по-другому: не выковыривать японцев из каждого дота по отдельности, как планировалось ранее, не выкуривать их дымом, как тараканов, а просто проскочить весь укрепрайон на скорости, оставив его далеко позади себя. Ну и что, что у самураев осталось там еще много солдат и оружия? Пусть сидят в своих дотах и ждут подхода наших основных
