и недоверчиво качали головами: где это видано, чтобы пушки, танки и бронемашины шли прямо по каменной стене? Но Романову, в конце концов, удалось убедить даже самых сомневающихся — должно получиться. Все равно иного выхода у нас нет — иначе застрянем на этом месте надолго. И понесем при штурме остальных дотов (а их, к сожалению, осталось еще достоаточно, несколько десятков) серьезные потери — как в людях, так и в технике. Что нам совсем не нужно.
Кроме того, генерал Уэда не зря собирает все свои силы у Харбина и Синьцзина — хочет создать такую плотную, насыщенную оборону, преодолеть которую окажется практически невозможно. Сейчас его Квантунская армия рассеяна, рассредоточена почти по всей территории Маньчжурии и находится, прямо скажем, не в самом лучшем состоянии: часть пехотных дивизий и полков уже разбита наступающими российскими войсками, другая часть почти без боев поспешно откатывается назад, в центральные провинции, где Уэда создает мощный армейский кулак.
Генерал считает, что эта группировка сможет противостоять российским войскам, сорвет их наступление и надолго затянет боевые действия. И еще он очень надеется на помощь из Японии, чтобы довести численность своей армии до полумиллиона человек. Тогда он прочно утвердится в центральной части страны, а затем, измотав в тяжелых, кровопролитных боях российские корпуса, сам перейдет в наступление и одержит решающую победу.
Но, на наше счастье, с переброской резервов у японского Генштаба пока большие проблемы: из Кореи их пехотные дивизии идут крайне медленно (сильные дожди, размытые дороги, большие расстояния, налеты российской авиации и пр.), а из самой Страны восходящего солнца перекинуть значительные силы по морю не дает наша доблестная Тихоокеанская эскадра. Новые быстрые, маневренные российские эсминцы и торпедоносцы регулярно атакуют медлительные, неповоротливые японские транспорты и безжалостно их топят. Кроме того, наши корабли успешно ставят минные заграждения вблизи китайских портов, что также весьма осложняет действие Императорского флота.
Хотя Япония имеет значительное преимущество и по количеству тяжелых боевых кораблей (особенно — авианосцев, крейсеров и линкоров), и по их качеству (многие были построены на британских верфях совсем недавно и считаются самыми современными в своем классе), но, тем не менее, решающего господства на воде адмирал Ямомото Исуроку, командующий военно-морскими силами, пока не добился.
Японский флот оказался не готов к новой тактике ведения боевых действий на море: российские эскадры не вступали в крупные сражения, как это происходило раньше, в 1904–1905 годах, а, наоборот, всячески избегали их, но зато весьма активно действовали небольшими самостоятельными группами и наносила неожиданные, крайне болезненные удары. Это была, по сути, тактика партизанской войны: наши скоростные корабли выслеживали неприятельские транспорты, доверху забитые людьми, артиллерией, боеприпасами и техникой, напали, торпедировали, топили — и тут же уходили. И попробуйте потом их догнать!
Или же применяли другую, но не мене эффективную тактику ведения войны: незаметно подходили ночью (или в густом тумане) к китайским портам, где велась разгрузка японских транспортных караванов, и ставили в фарватере новые магнитно-акустические мины, разработанные российскими инженерами и учеными. И всё, после этого можно спокойно стоять в сторонке и наблюдать, как гибнут неприятельские суда.
Российские новейшие мины практически было невозможно обнаружить и нейтрализовать: они лежали на самом дне, словно охотник в засаде, и реагировали лишь на определенные акустические волны, идущие от тяжелых кораблей. «Услышат» они звуки нужной частоты (а те распространялись в воде очень хорошо), тут же всплывут и с помощью сильных магнитов сами прилипнут к стальному корпусу японского транспорта, броненосца, крейсера или линкора. И потом взорвутся. А поскольку пробоина получалась гораздо ниже ватерлинии (атаковали ведь снизу), то судно быстро шло на дно, и спастись удавалось очень немногим…
Японским конвоям приходилось каждый раз перед выходом или заходом в порт гнать перед собой тяжелые самоходные баржи, загруженные землей, камнями и песком — те выполняли своего рода роль приманки или, если точнее, неизбежной жертвы: притягивали к себе эти магнитно-акустические мины и взрывались, отрывая фарватер для других кораблей. Но это не давало стопроцентной гарантии безопасного прохода: мин у наших моряков было много, и их ставили часто, не жалея, а потому потери от них для Императорского флота Японии оказались крайне болезненными и неприятными. Кроме того, количество китайских самоходных барж было ограничено, и они очень скоро все закончились — успешно ушли на дно, что сделало положение японского флота еще более сложным и опасным.
Тогда для переброски резервов японцы были вынуждены задействовать большое количество своих легких крейсеров и линкоров, отвлекая их от других, более важных и существенных задач. Российские мины на них, разумеется, реагировали хуже, чем на крупные корабли или транспорты, но в этом случае в морские сражения уже вступали сами российские эсминцы и торпедоносцы — осуществляли внезапные скоростные атаки и пускали торпеды. Это тоже весьма не нравилось подданным микадо — российские «самоходные мины» имели калибр 580 мм, были очень быстрыми и при попадании гарантировано потопили любой боевой корабль.
Да, при этом часть наших легкие кораблей гибла или же получала серьезные повреждения, но носителей торпед у Тихоокеанской эскадре было достаточно — несколько десятков. Выходило почти как в шахматах — размен легкой фигуры, коня или слона, на тяжелую (ладью). Быстрой победы такой обмен не давал, но позволял постепенно наращивать преимущество или хотя бы добиваться ничьей, что тоже иногда бывало очень выгодно.
Глава 42
Глава сорок вторая
Японский адмирал Ямомото Исуроку безжалостно гонял по морским просторам свои новейшие авианосцы «Сёкаку» и «Тайхо», но и они оказались практически бесполезны в борьбе против быстрых, маневренных, юрких российских эсминцев и торпедоносцев, которые ловко уклонялись от ударов с воздуха и на большой скорости уходили за горизонт. По сути, это была игра в догонялки: наши корабли нападали на японские караваны, пускали торпеды, поражали цели и сразу же убегали, а японские самолеты пытались их догнать и потопить. Иногда им это удавалось (война есть война!), но в большинстве случаев бомберы, сбросив весь свой смертоносный груз и расстреляв почти весь боекомплект, возвращались ни с чем.
Особенно если дело происходило ночью — в темное время суток воздушные атаки становились вообще бессмысленными. А вот наши корабли чувствовали себя даже в это время (или, скажем, в плотном тумане) вполне уверенно: выслеживали транспортные суда по низкому звуку корабельных машин (тот же самый акустический принцип), незаметно подбирались, выпускали торпеды с близкого расстояния и спокойно удалялись.
Новейшие российские «самоходные мины» были умными, обладали принципом самонаведения — реагировали на определенный шум (частоту звуковых волн)
