и большую массу металла. И почти всегда поражали цели. Заметить их можно было только на очень близком расстоянии, поэтому дежурные боевые посты на японских кораблях, как правило, не успевали среагировать — слишком поздно пытались уничтожить несущуюся смерть пулеметным или пушенным огнем. Далее следовал удар, страшный взрыв — и корабль, получив огромную пробоину в корпусе, быстро (или же не очень — в зависимости от места попадания и тоннажа) шел на дно.
Адмирала Ямомото русские торпедные атаки просто бесили, и он не знал, как с ним бороться. Пробовал нападать своими крейсерскими и авианосными ударными группами на российские порты, где базировалась корабли Тихоокеанской эскадры, но это привело лишь к еще бо́льшим потерям: через минные поля было просто не пробиться (плюс сильный и меткий огонь крупнокалиберных береговых батарей), а авиационные налеты успешно отражали российские истребители — те же самые «Стрижи» и «Соколы», срочно переброшенные на Дальний Восток из западных и центральных губерний страны в связи с началом активных боевых действий.
Наши летчики по выучке и мастерству, не говоря уже о храбрости и желании драться, оказались ничуть не хуже японских (а чаще даже лучше), уверено одерживали победы, защищая прибрежные города и морские порты, к тому же имели важное преимущество: даже при сильном повреждении машины почти всегда могли дотянуть до ближайшей суши и спастись. В крайнем случае, прыгали с парашютом прямо в море, где их подбирали рыбацкие лодки, промысловые шхуны и катера пограничников. А вот японцам в той же ситуации приходилось гораздо труднее: их бомбардировщики, торпедоносцы и истребители далеко не всегда могли вернуться на родные авианосцы, потери оказались весьма существенными. Именно поэтому адмирал Ямомото, в конце концов, отказался от планов нападения на российские порты и сосредоточил все свои силы на охране важнейших морских трасс — чтобы обеспечить хоть какое-то снабжение Квантунской армии.
Кроме того, вблизи чужих берегов активно действовали и российские подводные лодки, «Щуки», «Сомы» и «Акулы», они тоже вносили немалый вклад в уничтожение неприятельских кораблей. Японские же субмарины по преимуществу «паслись» недалеко от своих береговых баз — боялись уходить в дальние походы: экипажам элементарно не хватало выучки и умения, к тому же технически они были неважно оснащены. Свои субмарины адмирал Ямомото использовал по преимуществу для поддержки боевых линейных судов — авианосцев, крейсеров и линкоров.
Но главной задачей для японских подлодок считалась охрана проходов между Курильскими островами — в Токио опасались (и не без оснований), что российские корабли смогут прорваться из Охотского моря в Тихий океан и напасть на практически беззащитные порты, атаковать их, как говорится, с другой, внешней (океанской) стороны, где береговых батарей практически не существовало.
Случись хоть раз такое — и это привело бы к огромным потерям среди торгового флота, что означало бы серьезные проблемам со снабжением для всей японской армии. И создало бы колоссальные трудности для военной промышленности, которая во многом зависела от поставок из других стран, особенно тех стратегически важных материалов, которые доставляли из Юго-Восточной Азии (легированной стали, ртути, свинца, олова, алюминия, цинка, каучука, никеля и пр.). Не говоря уже о нефти и нефтепродуктах — до 90% горючего приходилось ввозить из Голландской Ост-Индии (Индонезии) и Северо-Американских соединенных штатов. И, если бы российским кораблям удалось потопить значительное количество японских танкеров, то положение вооруженных сил Страны восходящего солнца (и сухопутных, и морских, и авиации) оказалось бы просто катастрофическим: любая техника без топлива — лишь мертвая груда металла.
По приказу адмирала Ямомото подводные лодки стали чаще использовать в качестве транспортных кораблей — на них доставляли в китайские порты людские резервы и боеприпасы для пополнения Квантунской армии. А что делать, если надводные суда идут на дно один за другим? Но много ли солдат влезет с относительно небольшую субмарину? Своему-то экипажу развернуться, считай, почти негде, а тут еще нужно принять на борт как минимум целый взвод с оружием… В общем, проблему снабжения подлодки не смогли решить, и Квантунская армия пополнялась очень медленно. Что, несомненно, играло на руку российским войскам, к которым резервы подходили по суше и почти без препятствий (не считая тех же погодных условий и больших расстояний).
Через какое-то время по аналогии с «противотанковыми» камикадзе японцы начали использовать в подводном флоте управляемые торпеды «кайтэн» с пилотами-смертниками внутри, но они тоже оказались малоэффективными: их приходилось крепить снаружи лодки и они атаковали лишь на небольшой глубине, что значительно увеличивало уязвимость самой субмарины — легко находили и уничтожали российские корабли. Поэтому от «живых» торпед адмирал Ямомото, в конце концов, тоже отказался.
После того, как план Димы был принят, начали подготовку к реализации. Оставили в захваченных дотах небольшие, но хорошо вооруженные гарнизоны (имелись и пулеметы, и пушки, и боеприпасы), чтобы ждали подхода наших войск и отражали атаки японцев, а основные силы броневого батальона, сделав некий крюк, подошли к Великой Китайской стене. Саперы обследовали ее и подтвердили слова Отари: действительно, сложена из больших каменных глыб, скрепленных известковым раствором, значит, должна выдержать вес танков. Надо только взобраться на нее…
Но этот вопрос был вполне решаемым: притащили ящики с трофейными снарядами, добавили своей взрывчатки и снесли часть стены. А дальше с помощью ломов и известных русских выражений разобрали каменную кладку и сделали из нее удобный подъем, загнали наверх сначала броневики, а затем — и все танки. С орудиями, вопреки переживаниям капитана Ковальчука, проблем тоже не возникло: крепко взяли лошадей под уздцы и повели по деревянным пандусам, упряжки привычно потащили за собой «трехдюймовки». В общем, как рассчитывал Дима, операция «Китайская стена» прошла быстро и успешно.
Первыми между двумя рядами зубчатых стен понеслись казаки — разведывать дорогу и смотреть, нет ли где чужих постов. Но противника нигде не наблюдалось: японцы и в самом деле не предполагали, что такое вообще возможно. Путь по стене, как и предполагали, оказался ровным, гладким, без препятствий, единственным затруднением стали проходы в башнях, их в самом деле пришлось расширять. Но ничего, тоже справились: боевые машины хоть и впритык, но по одной все-таки протискивались. А с кавалерией и повозками вообще проблем не возникло — шли без остановок. В результате за сутки удалось сделать то, на что при ином раскладе ушло бы как минимум две-три недели: преодолели несколько десятков верст и обошли по широкой дуге практически весь Карганский укрепрайон. Теперь даже самые упертые скептики и противники Диминого плана вынуждены были признать — решение действительно оказалось гениальным: удалось не только сэкономить время, но
