заклинание повторно.
И мы стали ждать.
Я чувствовала, как сжимала мою руку мягкими пушистыми лапками мухараша, раз за разом выпуская в мою сторону волны любви и обожания. И еще я чувствовала рядом с собой крепкий бок Северина.
Пусть никакие волны Темный не запускал, да и лапки… В смысле, руки у него были вовсе не пушистыми…
Покосилась – ну да, нормальные такие мужские руки. Большие, уверенные, с загрубевшей кожей, явно привыкшие держать оружие. Немного пострадавшие в недавнем прорыве – на тыльной стороне правой руки виднелся длинный подзаживший порез, на который, уверена, Темный не обратил внимания.
Так вот, я сидела рядом с Северином и мухарашей и чувствовала себя окруженной их любовью. Приятное ощущение, надо признать!
Но тут очнулся кристалл, и все приятное испарилось.
Запись началась с того момента, когда король уже вышел из своего экипажа и стоял рядом с нашей четверкой, поэтому я хорошо видела его лицо. А еще свой затылок и розовую ленту, которую перед этим старательно завязывала, а потом подправляла возле зеркала, стараясь достичь идеального угла.
Лента в моих темных волосах была чудо как хороша.
Как, впрочем, и наши спины. И даже развевавшийся на ветру флаг академии над моей головой не подкачал. А вот лицо правителя Элеона в тот момент, когда он услышал мое имя…
Если честно, стоя перед ним, сжимая в руке глупое знамя и переживая, что оно мне мешает, я не слишком-то обратила на это внимание. Зато сейчас увидела, как сильно побледнело лицо Ильдара Иллариана, словно король увидел перед собой ожившего призрака.
Будто бы имя Александры Дельвейн нанесло ему удар даже раньше, чем стрела убийцы.
Но состояние нашего правителя заметила не только я. Лианна остановила запись, затем с умным видом посмотрела на нас и произнесла:
- А вот и первая странность! У нашего короля такое лицо, словно его посетило видение.
- Да, он будто почувствовал, что с ним случится нечто ужасное, – подхватила Гретта. – Я слышала, что такое иногда бывает и Боги посылают знак в момент смертельной опасности.
Обе тотчас же повернули головы и уставились на Роуз, дожидаясь от нее подтверждения, но наша прорицательница лишь пожала плечами.
- Не могу ничего сказать насчет знака Богов, – заявила им. – Меня не оставляет ощущение, что наш король услышал нечто для себя крайне важное.
Но что именно, мы понятия не имели, на записи этого не было.
Пожав плечами, Лианна снова активировала кристалл, и перед нашими глазами предстал момент покушения.
Стрела, пронзающая короля.
Кровь из его рта. Моя напрягшаяся спина, а потом, кажется, я закричала от ужаса.
И хаос. Хаос, в котором…
Я специально смотрела на лицо того мага. Отыскала его в толпе и теперь не сводила глаз.
Так вот, стоило стреле попасть в короля, как на лице жабы появилось удовлетворенное выражение. Словно тот знал, что подобное произойдет, и оно случилось – все прошло по его плану.
- Останови проекцию, – попросила я Лианну, но кристалл иссяк и померк даже раньше, чем она успела это сделать. Запись на этом была завершена.
Тогда-то я рассказала всем про вторую странность – реакцию на покушение со стороны жабьего мага.
Но, опять же, выражение обрюзгшего лица не было никаким доказательством его причастности, все прекрасно это понимали.
К тому же нашей главной задачей было вычислить, откуда могла прилететь стрела, и меня порадовало то, что на проекции виднелась часть холма. Но он оказался слишком уж далеко, и ничего не было видно!
- Я могу приблизить, – неожиданно произнес Северин, но уже после того, как мы три раза просмотрели жуткую запись и ничего нового из нее не вынесли.
Лишь то, что стрела могла прилететь только с холма, а из архива – никак нет. На проекции было видно, что все окна в этом здании оказались закрыты, а с крыши никто с арбалетом не высовывался – мы специально следили за этим в множество глаз.
- Если Лианна остановит проекцию в том месте, откуда открывается самый лучший вид на холм и никто его не загораживает, думаю, у меня все получится, – произнес Северин.
И Лианна постаралась.
Еще через две активации кристалла мы остановили проекцию в нужном месте, после чего Северин применил не поддающееся моему пониманию заклинание – такое, что не только мы с подругами, но и упыри посмотрели на него с уважением.
Затем мы увидели то, что увидели.
Лианна снова запустила кристалл, но запись теперь текла очень ме-е-едленно, заодно увеличенная буквально на всю комнату.
И перед нашими глазами предстал он.
Убийца.
Темный плащ, глупая длиннополая шляпа, надвинутая на лицо так, что не оставляла ни единого шанса его разглядеть.
Мужчина стоял на холме, а рядом с ним на одеялах расположилось несколько семей. Затем он спокойно достал из-под плаща заряженный арбалет, выстрелил, сунул оружие под одежду, развернулся и ушел.
И никто, никто его не задержал! Даже не попытался!
- Они не поняли, что случилось, – попробовал успокоить меня Северин. – Никто не догадался, что он – виновник покушения, а потом было слишком поздно.
Но внимание убийца к себе все же привлек. Их было двое, кто смотрел ему вслед.
Молодая женщина с младенцем на руках – она сидела на пледе с крайне озадаченным видом.
И среднего возраста мужчина в темной одежде дорогого покроя. Он не спускал глаз с убийцы еще до момента, когда тот выстрелил.
Кивнул, когда это произошло. Немного постоял с довольным видом, словно наслаждался царившим хаосом. Наконец развернулся и тоже ушел.
Я его узнала – даже раньше, чем когда Северин еще больше увеличил проекцию, приближая к нам его лицо.
Это был новый герцог Саверлок.
Тот, кто заранее следил за убийцей. Тот, кто знал, что будет выстрел. Тот, кто удовлетворенно кивнул, когда стрела попала в цель.
Ну что же, подумала я. Теперь у меня появился способ доказать его причастность к покушению, и следствие такое может заинтересовать!
Но было и еще кое-что, с чем неожиданно вызвались нам помочь местные упыри. Та молодая женщина с ребенком на руках, которая смотрела вслед убийце…
Мне пришлось напрячься, чтобы разобраться в выражении ее лица, при этом старательно отсекая все попытки собственного разума выдать желаемое за действительное.
Пока я не сдалась и не констатировала: судя по всему, желаемое и было тем самым действительным. Молодая мать смотрела на убийцу так, словно она его знала. Или же узнала, когда он
