ты у нас в семье дурак, а сам дурнее оказался. Хорошо, хоть контракт не подписал. Отделался малой кровью.
— А поподробнее, пожалуйста. Профессор не Володенков, случайно? — Лизавета даже на цыпочки привстала от любопытства, пытаясь поймать взгляд Федор Ивановича.
В этой семейной пирамиде он нависал над парочкой, не размыкая рук. Васька только мычала, зажатая между мужиками.
— Он самый. Они с немцами мутили чего-то, гранты выбивали. Думали рынок захватить, а вот им!
Кукиши этот бизнесмен скрутил знатные и с больши́м, видимо, удовольствием. Пошевелил большими пальцами и снова рассмеялся, не отпуская из объятий блудного сына с любовью своей.
— Пригорело у них, похоже, знатно. Рванул академик за бугор, а Толик следом. Только и успел долгов набрать чародей штопаный. Короче, Ванька, зря я у него на поводу пошел, фигней оказалась его волшебные пилюли с микротоками и лечением во сне. Сначала тесты отличные гнали: обновление клеток, вторая молодость, вся фигня, а потом раз и пшик. Нулевой результат понимаешь? По всей готовой партии. У них очередь из властьдержащих, а лечение не работает, хоть уснись. Шамбалу они там искали или Беловодье — хрен разберешь, теперь из органов их ищут, а это, я вам скажу, пострашнее колдунство. Говорят, людей на опыты набирали, уморили кого-то. Хорошо, что ты дурилка на Гельке не женился — тогда б и нас подгребли, а так краями разошлись. Возвращайся Вань, хватит дурить, а то сам приеду.
— Вот вспомнишь сон, так и приезжай, а пока пора нам, пап. Мне на работу вставать.
Ваня вывернулся из-под отцовой руки, похлопал еще раз по плечу и шагнул к Лизавете.
— Не зря сходили? Узнала что хотела?
— Выходит, что так. Пошли, просыпаться пора.
Глава двадцать пятая
Первый семейный скандал с фингалом
Голова лежала на чем-то твердом, даже пошевелиться страшно, волосы зажатые неведомым прессом немилосердно тянуло при малейшем движении, еще и ногой неудачно дернула, аж слезы из глаз — вот тебе и утро.
— Проснулась зайка? Не шевелись, сейчас освобожу, — Вениамин бережно начал выпутывать больной рукой Лизаветину прядь из браслета часов.
— Я тебя очень прошу, — голос Лизу тоже не слушался. Начала с шепота, а потом чуть не на писк перешла. — Никогда не называй меня зайкой!
Освобожденная голова дернулась. Рука, что служила подушкой для растрепанной блондинки с дурным характером была убрана и Лиза откинулась на пуховую свою прелесть. Сейчас бы поспать без сновидений, одной, в одеяло закутавшись, а не волосы рвать на голове. Ольгу она так и не поймала во снах. Ворон разлюбезный друг на зов не откликнулся. Пойдет ли Веня против тетушки и ее любимой ученицы тоже непонятно. Из союзников только одна коза и осталась, да дед за стенкой.
— Я сейчас кофе приготовлю и вернусь, а ты лежи пока. Не буду тебя зайкой называть, только по имени и по отчеству, как в паспорте написано. Не фырчи лисенок, я на минутку.
Подушка полетела следом гадко ухмыляющемуся паразиту, что успел хлопнуть дверью за секунду до попадания.
Дед Василь в кухонную дверь заходил боком и даже немножко задом. Сгорбившись, как будто тащил пудовый камень за пазухой проскользнул мимо завтракающих к раковине, а потом только поставил доенку с молоком на стол.
— Добренького значит, ага. Ну не буду мешать, потом значить поем. Вот молоко процеди, а у меня дела там срочные.
И боком, боком, прикрываясь бородой стал пятиться к дверному проему. Вообще не похоже на громогласного деда Лизиного. Свесилась с табуретки, пытаясь рассмотреть чего за пазухой прячет старый партизан, а потом как разглядела.
— Деда стой! На свет покажи мне лицо свое. Кто это тебя так разукрасил? Ты чего подрался с кем?
Лиза забыла и про больную ногу и про Вениамина, что рядом сидел. Под заплывшим глазом Василича расцветал шикарнейший фингал — всем деревенским фонарям на зависть.
— Эк, как знал неча было домой переться. Да нормально все, ну стуканулся дверью впотьмах, бывает. Чего раскудахталась-то?
Лиза вытащила из морозилки кусок мяса, дала приложить к опухшему носу и скуле, разворошила аптечку в поисках бодяги или хотя бы крема троксевазина, а Вениамин только и сделал, что положил руку на плечо поворачивающегося пенсионера и проникновенно так спросил: — А теперь послушаем настоящую версию. Кто и как?
— Дык, фигня дело. Говорю дверью об косяк, впотьмах и не увидел. На сеновале лампочки-то нету, чтоб его.
Рука продолжала лежать на плече, а бровь у семейного юриста поползла вверх. Не поверил, подумал Штирлиц.
— Да не дрался я ни с кем. Ингварка, шельмец, ночью говорит, что спит дюже тревожно, вот и завалились валетом. Так этот конь мне под утро коленом и зарядил. На сеновале он. Выйти боится. Думает, что ты Лизка, его совсем прибьешь. Сруба нам за козлика обломилось с него взять, зато фонарь знатный повесил колодник. Да отпусти уже, нечего зыркать. Сам виноват. Буду нынче в эфире рассказывать как воров ловил, да дрался за добро колхозное. Все лицо попортил вражина.
Ингвара нашли, действительно, на сеновале. Вредитель распинался перед дедом в сотый раз просил прощения, потом еще долго извинялся перед Лизой за невыполненные обещания. Только и оставалось головой качать, слушая про обездоленных викингов. Постановили, что если семья будет не против, то пришлого варяга в деревне будут ждать на пмж. Хочет долг отдать работой — никто запрещать не будет, да и Милке спокойней — один из козлят рядом останется жить. Не хочет Север своего Хранителя, значит время еще не пришло. Пусть подрастет рогатый.
Вене названивали каждую секунду его сверх важные и секретные дела, поговорить по душам без свидетелей никак не удавалось. Только и выловила милого на крыльце, когда машина за калиткой стопарями моргнула.
— Только одно мне скажи. Тетушка твоя сама догадалась или ты посоветовал уехать на время? Ольгу, я так понимаю, фиг я найду. Это же она часы украла.
— Вот видишь и ты сама догадалась и тетушка моя тоже сама. Говорю тебе еще раз, не лезь в это дело. Все документы уже у следствия. Борис тоже в курсе про ее шашни. Куда и как он свою жену прятать будет ни мне, ни тебе знать не надо. Ее рано или поздно все равно найдут вместе с Володенковым, так пусть это подальше от нашей деревни будет. Договорились? Лиз, ты итак замешана по самые помидоры и семья моя тоже. Хочешь другого куратора тебе пришлют? Думаешь у нас совсем дураки-материалисты сидят в кабинетах и в потустороннее ни
