подходящий момент.
– Пока будешь ждать подходящий момент, он может и не настать. А можешь пропустить.
– Скажу.
– А сами что? Он же нравится тебе.
Если бы все было так просто.
– Скажем так, я не забыла его и не будь всего этого прошлого, наверное, мы были уже вместе, но я не могу. Вроде и хочу верить, пытаюсь думать, что не повторится, а… в итоге все равно возвращаюсь к прошлому.
– Ну, может, он изменился?
Пожимаю плечами. Я не знаю.
Боря очень к нему тянется. Просит такого отца, как Никита.
– Сказала бы я тебе, – шепчет Соня, – не мучай ребенка. Но я знаю, какая ты была после того, как он ушел.
– Это же Никите Олег все наговорил про меня и про него. Так Самсонов теперь разбирается с этим всем. Хочет до правды докопаться и Олега наказать.
– А как он будет наказывать?
– Я не знаю подробностей, но хочет лишить его лицензии врача и какое-то наказание еще дополнительно, наверное.
– Слушайте, ну, Олег… – расставляет тарелки Марья, – я бы на него такое не подумала.
– Это все про него правда, – киваю им. – И вот вроде Никита не виноват, наговорили, подстроили, но он же поверил. Не мне поверил, а всем остальным. Поэтому и не знаю, как дальше что будет. Наверное, я просто должна почувствовать, что вот момент, когда я захочу, чтобы Боря узнал, кто его отец.
– Девчат, – Алексей закидывает ломоть колбасы в рот, уже в защитном костюме и маске. – Мы поехали. Там палки подкладывайте, как приедем, закинем угли и будем делать шашлык. – Слегка хлопает Соне по животу, подмигивает и убегает.
Теперь мои сердечки все собираются и сжимаются куда-то поглубже. Чтобы не показывать свою зависть и радость за Соню и Лешу. У них так все хорошо и спокойно, понятное будущее и ошибки прошлого позади.
Я беру телефон, хочу Борьку щелкнуть. Чтобы его эти эмоции оставить себе на память. Но на память еще остаются и довольные эмоции Самсонова, который тоже влезает в кадр.
Боря сидит на квадроцикле спереди, держит руль. Никита за ним, подстраховывает.
– Ты уверен, что он справится? Ему пять лет.
– Я рядом, устанет, поменяемся.
– Я не устану, мам.
– Может, с нами? – зовет Самсонов.
– Не люблю такое. Боря, аккуратней.
Отхожу от них в сторону.
– Выезжаем, – командует им инструктор, я машу Борьке и машины скрываются в лесу.
– Кир, – окликает Соня, я разворачиваюсь и иду к ним назад. – Так расскажи нам, что там у вас в палатке-то было с Никитой?
– А что у них было в палатке? – подхватывает Маша.
– Да ночевали они вместе, а что там было, не рассказывает.
– А вам бы вот только посплетничать, – смеюсь над ними.
Глава 43. Подстава или нет?
– Нам не сплетни нужны, а научно-познавательные факты, – невинно подмигивает Соня. – Сухие детали.
– Ну почему сухие, можно и влажные. Факты, – поддакивает ей Марья.
– Да-да, но в подробностях, пожалуйста. Микроклимат в палатке. Температура воздуха. Влажность. Уровень СO₂.
– Кстати, – берет Марья шампуры и достает из упаковки, – не мешало бы знать частоту дыхания, сердечных сокращений и колебаний.
– Хватит, а? – Шашлыки лучше делайте.
– Мань, смотри, как покраснела, явно теплообмен там был выше нормы.
– Как и пик конденсата.
– Ахаха, какие вы коброчки.
– Мы любя, Кирюш.
– Так что было?
– Что было… Было.
– Ууу, – гудят девочки.
– Но мы не помирились.
– Значит, уже вот-вот скоро должны.
– Это… случайно вышло. Я… немного потеряла бдительность. Он воспользовался.
– Но ты не особо горюешь, – Маша нанизывает мясо на шампуры.
– У нее мужика не было пять лет, Маш, тут как бы… о чем горевать, – Соня поправляет горящие дрова.
– Давайте не будем меня обсуждать.
– Да мы за тебя переживаем, Кир.
– Вот он меня спрашивает, что должен сделать, чтобы я простила. А я понимаю, что он и не виноват отчасти, но поверил же кому-то, а не мне. Опять так же может поверить. А я не хочу снова это проживать. Соня знает, как это было тяжело.
– Кирюш, – Софья оставляет угли, подходит ко мне, обнимает и упирается своим округлившимся животом. – Тебе не нужно спешить и "прощать по сценарию". Пусть он показывает стабильность: меньше слов, больше поступков. Ты можешь сомневаться столько, сколько нужно. Настоящая зрелость – это уважать твое "пока рано".
Рев моторов перекрывает наш разговор – колонна квадриков возвращается по песчаной колее. Боря – первый, руки на руле, защитный костюм весь в грязи, но ребенок светится так, что я проглатываю нотацию.
– Мам! Ты бы видела?! Я прямо как ветер! – едва снимает шлем, волосы дыбом, глаза – две лампочки.
– Ветер – это хорошо, лишь бы без урагана, – щелкаю его еще раз на телефон. До-после.
Никита помогает Боре слезть с квадроцикла, я в белом платье в пол, поэтому снимает с моего ребенка грязный комбез Никита.
– Ой! – Боря хватается за руку.
– Что ой, Борь?
– Часов нет.
– А ты их брал?
– Да.
– Зачем вот?
Пожимает плечами.
– Что случилось?
– Никит, я часы потерял.
Такое это его “Никит” простое, но не правильное.
– Где потерял?
– Я не знаю, мы только у воды останавливались, может, там?
Закатываю глаза.
– Ты специально, да? Чтобы еще покататься?
– Нет, мам, – машет головой. – Прости… – смотрит так жалобно.
– Поехали искать, – кивает мне.
– Вот с ним и езжай, пусть ищет, где он там ходил.
– Нет, ты скорее найдешь своим опытным глазом. Я помню, где мы останавливались.
– Я в платье. Ты хочешь, чтобы я такая же приехала.
– Вон там есть защитные комбинезоны, переодевайся.
– Я не хочу, Самсонов.
– Часы надо найти? Надо. Переодевайся.
– Давай еще кого-нибудь возьмем.
– Мы быстро. Это недалеко было. Туда и обратно.
Мне и выбора не дают. В раздевалке снимаю платье, надеваю комбинезон.
Сажусь позади Самсонова, нахожу ручки по сторонам.
Он мог часы ведь потерять и где-то в дороге. Например, за ветку зацепить. Но я все же
