удивлена, что Леша принимает этот факт с гораздо большим смирением, чем я. Он всегда был таким – желал счастья другим гораздо больше, чем себе.
– Значит, у нас теперь есть только мы? – спрашивает он тихо и я грустно киваю. – Но что же мы должны теперь делать? После всего?
– Не знаю, – шепчу едва слышно. – У нас только два пути – разбежаться насовсем или пытаться жить, как раньше.
– Я не могу тебя вот так потерять, – возражает он. – Но и как раньше теперь быть просто не может…
– Да, – отвечаю я. – Но других вариантов просто не существует…
Глава 48. Ада.
Жизнь очень странная штука.
Когда-то мне казалось, что я знаю все наперед, могу предположить, как сложится моя судьба. Если не до мелких деталей, то хотя бы в общих чертах. У меня был жених, учеба, увлечения, планы. И я представляла, куда это все должно меня привести. Знала, кем я окажусь лет через пять, десять или пятнадцать. Не могу сказать, что я была дико в восторге от того, что должно было предложить мне будущее, но и диких возражений против него тоже не испытывала. Однако, почему-то всегда смутно ощущала, что рождена для чего-то другого.
Адель Энгрин тоже наперед знала свой удел, но вот она как раз была с ним категорически не согласна. Не согласна настолько, что была готова поставить на кон все, лишь бы изменить его. И вот в один прекрасный день для нас с ней все и правда изменилось. Ее судьба переплелась с моей, а моя – с ее. Разъединенные мирами, мы практически стали едины, вплетая свои сущности в чужое бытие. Обе в разной степени чужачки для своих миров, мы стали своими в других, нашли в них то, чего нам так не хватало.
У этой удивительной истории мог бы быть прекрасный конец. Если бы не одно «но» – играть с фатумом глупо и слишком самонадеянно. Потому что если у вселенной были какие-то планы на наш счет, то с нашими она считаться никак не собиралась. Так что она просто вернула все на свои места, приведя свой замысел в необходимый ему порядок.
Равновесие мироздания, мать его. Никуда не попрешь…
И, наверное, в этом есть своя мудрость. Да вот только как жить после того, как поняла, что на самом деле вселенная ошиблась в главном? Потому что в действительности мы обе были совсем не на своем месте. Ведь очевидно, что наши души перепутали еще в самом начале. Потому что Адель так хотела вырваться оттуда, куда столь отчаянно стремилась вернуться моя…
Но мечты, это всегда просто мечты. И глупо жить ими, забывая про реальную жизнь.
– Привет! – слышу родной до боли голос. – Принес твое любимое.
– Сырное? – переспрашиваю, выглядывая в коридор.
– Ну, – улыбается Лешка, почесывая затылок. – Ты не настолько долго отсутствовала, чтобы я забыл.
Теперь между нами присутствует странная неловкость, граничащая с отстраненностью. Очень непонятное чувство, ведь я знаю его чуть ли не с младенчества, и всегда ощущала себя рядом так до странности естественно, как будто он был моей неразделимой частью. Но сейчас этого нет. Причем, не только с моей стороны. От него тоже исходят волны растерянного смущения. Будто мы и правда больше не знаем, кто мы теперь друг для друга.
Мы по-прежнему вместе, только теперь скорее как друзья и соседи, чем как пара. Весьма трудно заставить себя почувствовать что-то иное, после того как оба лишь недавно потеряли что-то очень важное.
Но мы пытаемся жить как прежде. Не то, чтобы желая забыть о былом, а скорее стараясь преобразовать эту черную дыру боли в светлое чувство печали. Получается с трудом, но попытки мы не оставляем. И для этого рассказываем о том, что кто-то из нас пропустил. Ощущаю странное мазохистское удовольствие вспоминая об Акрэйне по вечерам. Но хотя бы хоть так возвращаюсь в тот мир…
– Я тут подумал, – говорит Леша, когда мы по привычке устраиваемся в гостиной, чтобы глянуть какой-нибудь фильм. – Может, нам нужно куда-нибудь съездить?
– В отпуск? – спрашиваю удивленно.
– Ну да. Куда-нибудь подальше. В Индию, Непал или Таиланд? Ну, знаешь, чтобы куча эмоций, чтобы что-нибудь яркое, необычное, чтобы как волшебная сказка.
– Ты же не любишь путешествовать, – щурюсь я. – И всегда говоришь, что у нас здесь тоже немало интересного.
– Да, – соглашается он. – Но теперь вот отчего-то захотелось…
Так и смотрю на него с прищуром. Вообще-то обычно его и просто с дивана согнать весьма проблематично, что уж говорить о далеких далях.
– Ну, наша действительность вполне тоже может быть наполнена магией, правда? – говорит он.
– Тебе не обязательно… – начинаю я, но он прерывает.
– Это не из-за тебя. Точнее из-за тебя тоже, но я и сам хочу.
Еще раз вздергиваю брови и хмыкаю.
– Ничего себе! Адель Эгрин сотворила невозможное.
– Не ерничай. Я не настолько уж домосед.
– Не настолько?! Да ты даже на Рождество не хотел выходить, чтобы по ярмаркам пройтись.
Леша снова чешет затылок и смеется.
– Кажется, я начинаю понимать, отчего ты всегда считала меня занудой.
– Ну, не всегда. – улыбаюсь я. – А только периодически…
Тяну руку и по привычке поправляю сбившийся светлый вихор у него на лбу.
– Ты все равно самый лучший человек из всех, кого я только когда-нибудь знала.
Он смотрит на меня со светлой грустью и прищелкивает губами, словно говоря: «Ну, как бы вот…»
– Ладно, давай и правда махнем! – охотно соглашаюсь я.
В конце концов, если и создавать магию, то своими руками. Кто сказал, что мы не можем раскрасить свою жизнь самостоятельно? И вовсе не обязательно для этого перемещаться по другим мирам, в поисках волшебства. Волшебство – мы сами. Надо просто захотеть это осознать.
– Я вот всегда хотела съездить в Мачо Пикчу…
– В Мачо Пикчу, так в Мачо Пикчу, – кивает Лешка. – Хотя, ты знаешь, я недолюбливаю высоту… и лам. Я слышал там очень много лам.
Я смеюсь и приближаюсь, чтобы его обнять.
И вдруг за спиной раздается весьма недовольный голос.
– Я бы очень рекомендовал вам убрать руки от моей невесты…
Глава 49. Ада и…
