раздумье. А потом, добив орех, кивнул:
— Предположим, в целом я согласен. Как поправлюсь, обсудим все детали сделки.
— Очень хорошо, — воскликнула Настя. — Василий Иванович, а ты в боевой форме тоже дракон? Ну, как Ворон?
— Весло дракон? — поразился ястреб. — Никогда не слышал… Ишь ты, не банда Ворона, а сплошные конспираторы! Нет, девочка, я не дракон. Я василиск.
Настя явно огорчилась:
— Не знаю, что такое василиск, извини. Покажешь?
Ястреб заклокотал задумчиво, а Настя спохватилась:
— Господи, что за глупости я несу! Тебе же сразу овца потребуется… Или пара гусей. А у нас ничего такого нет.
— Да не нужна мне овца, — пробормотал ястреб. — И гуся будет много! Я в боевой форме не большой, а такой же. Издалека не отличишь. Только глаза зеленеют, и гребень красный вырастает. А после боя мне достаточно обычной еды. Ну, можно еще пару яиц скушать.
— Ты любишь яйца? — обрадовалась девочка. — Сейчас принесу! Там кальций, это полезно.
Она мигом сгоняла на кухню, чтобы притащить три сырых яйца на блюдечке.
— Салфет вашей милости, — церемонно поблагодарил ястреб. — Только вот бабушка Глафира велела воздержаться от обращения в боевую форму. Потерпишь недельку, боярышня?
Настя явно расстроилась. Вокруг полно боевых духов, и ни на кого посмотреть не выходит! Обидно, честное слово. Мне тоже.
— А в чем твое оружие? — осторожно поинтересовался. — Клюв? Когти? Скорость?
— Да нет, — явно наслаждаясь, ястреб методично долбил яйцо вместо со скорлупой. — Все это важно, боярин, но в бою я взглядом убиваю.
— Взглядом? — Настя прикрыла рот рукой. — Насмерть?
Василий Иванович кивнул:
— Могу врага испепелить. Могу высушить. А могу в камень обратить. Ну, это как пойдет. От рисунка боя зависит.
На память мне пришла старая легенда, когда-то вычитанная в интернете:
— А говорят, будто василиск боится крика петуха. Вроде как петушиный крик его поражает. Поэтому на рассвете василиск прячется в глубокую пещеру.
Ястреб распушил перья, задрожал и заклокотал. Видимо, так смеялся.
— Так вот оно в чем дело, — успокоился, наконец, он. — А я все понять не мог, зачем они на поле боя приносят клетки с петухами? Выходит, многие верят в сказки.
— И что? — вскинулась Настя.
— Не знал, зачем они это делают — у мертвых особенно не спросишь. В общем, не уважаю я петушатину. И курицу не очень люблю, мне больше по душе рябчик. Хотя и вальдшнеп бывает неплох, — Белый снова захохотал. — Что еще люди говорят?
Покопавшись в памяти, я добавил:
— Легенды утверждают, будто василиск — опасная и неприятная сущность. Якобы это чудовище имеет черты дракона, петуха и жабы, а хвост у него змеиный. И убивает василиск не взглядом, а запахом, поскольку его выдох страшно ядовит.
— Да что ты говоришь? — забулькал ястреб. — Давненько я так не веселился, боярин. Порадовал байками на старости лет!
— А как же так вышло, что тебя охотник подстрелил? — Настя никак не могла успокоиться. — Ты же боевой дух?
— Кирпич мне в лоб навстречу! — крякнул Белый раздосадовано. Ястребу самому было неудобно. Понимал, видимо, что косяка упорол. — Понимаешь, не в боевой форме я летел! Опасности вроде не было, а обычном состоянии мы потребляем мало энергии.
— Экономный режим? — уточнил я.
— Хорошее слово, — согласился ястреб. — Доэкономилась моя жаба…
— Выходит, на работе экономить нельзя? — предположил я.
— Нельзя, — вздохнул он. — Ведь так поразить духа легче. Невидимость, конечно, хороша, но она требует больше сил.
— А боевой режим?
— Жрет прорву энергии! И перед боем надо хорошо покушать, и потом требуется перекусить.
— А с кем вы воюете? — снова влезла Настя.
— Так с такими же наемниками.
— Да?
— Мир устроен так, что колдуны всегда враждовали. И сейчас враждуют. Они ссорятся, а в бою погибают простые духи. Разве у людей не так? Паны дерутся, а у холопов чубы трещат.
Да, тут здорово не поспоришь. Времена меняются, а люди остаются прежними.
Неожиданно ястреб спросил:
— Вот как думаешь, боярин, почему так мало осталось домовых?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Я тебе скажу. Потому что люди придумали кошмарную штуку — взрывчатку. Самолеты, снаряды, ракеты, подводные лодки… Война страшное дело. Взрыв дома и гибель жильцов вызывает настолько мощный энергетический удар, что домовой умирает мгновенно. А ведь люди воюют постоянно, по всему миру. Ладно, что друг дружку убивают, это их дело. А невинные духи при чем?
— Печально, — согласился я. — И спорить не о чем.
— Сладкие у тебя орехи, хозяйка. А таких вкусных яиц я никогда не едал, — Василий Иванович запрыгнул на ветку. — Но время уже позднее, спать пора.
— Да ладно тебе, — Настя махнула рукой, скрывая улыбку.
Светлый ястреб сверху проклекотал:
— Красота вашей чести! Всем спокойной ночи.
Глава 33
Глава тридцать третья, в которой события восстановлены из показаний очевидцев
Тем временем внутри финского домика развивались события, подробности которых я узнал позже. Узнал, представил, и разложил по полочкам. Однако хронология истории требует этого рассказа сейчас. Итак, кикиморы с лешим вошли в комнату, пошептались с Катей, и наша воспитательница направилась к дивану.
— Нина Ивановна, ну ты здорова спать, — с легкой улыбкой она присела на край.
— Ой, а который час? — разлепив глаза, потянулась Захарова.
— Вечер уже. Соберись, Нина. Сейчас я тебе домовых покажу. Знакомься: это кикиморы Марфа Акимовна и Глафира Гавриловна, а это местный леший Алексей Алексеевич.
— Ничего не вижу. Или ты котика имела в виду? — Нина обвела глазами комнату, хихикнула, и процитировала: — «И кот ученый свои мне сказки говорил». Ага. Он не такой, случаем?
Пальчиком Захарова указала на Рыжего. Прикидываясь ветошью, тот клубком свернулся в углу дивана.
Поняв, что обнаружен, Кот поднял голову. Зевнул.
— «И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом», — по памяти продекламировал «не такой котик» знаменитые строки. — Говорящих котов не бывает, боярыня. Сказки Пушкина это.
— Да? — Захарова оглянулась.
Голос шел именно оттуда — из котика:
— Конечно. А я самый обычный боевой дух.
— Господи, — вздрогнула Нина, машинально запахивая халат на груди. — Я еще сплю… Катя, в этом доме коньяк есть?
— Домовой Федор тебе кофеек сварил, — на табуретку у дивана Катя поставила кофейник и чашку. — Вкусный. А коньяка нет. Зато есть клюква на коньяке, от простуды держу. Сколько добавить?
— Сколько влезет, столько и лей. Можно без кофе, — Нина задумчиво разглядывала Рыжего. После паузы, сделав пару глотков, она неожиданно спросила: — А тебя погладить можно?
Кот встал, потянулся. Перетек к ней под руку и предупредил:
— Только осторожно. Раненый я.
— А что случилось? — живо заинтересовалась Нина повеселевшим голосом. Видимо, клюква на коньяке начала снижать спазмы сосудов. — Раненый,
