как и не уезжал никуда, а по дороге на обед попросил портье позвонить в гостиницу, где остановился мой денщик, чтобы ему передали распоряжение приехать сюда, как только освободится. Да, решил для разнообразия пообедать в местном ресторанном зале, а не в номере.
Ну, что сказать? Роскошь тяжеловесная, но не слишком давящая, смогли пройти по краю. Меню с претензией, хотя… Нет, в то, что оленина настоящая, а не та, что ещё пару дней назад мычала, я поверить могу. Но глухарь? На него сезон, простите, с марта по май, причём не до конца месяца! Так откуда он в меню в конце октября⁈ Но уточнять, в каком курятнике он жил и как крякал я не стал. Постоянных клиентов устраивает? Ну, значит, пусть будет глухарём, я сомневаюсь, что если переименовать его в индейку, то это как-то скажется на цене и вкусе. А если нет разницы — то зачем скандал устраивать? Совершенно незачем.
Глава 20
Перфильев приехал около пяти часов вечера, но зато сразу со всеми вещами, и моими, и своими, с прицелом заселиться в боковую комнатку моего номера. И первым делом рвался рассчитаться с деньгами, вернуть не растраченное и отчитаться за расходы.
— Подожди немного. Как вообще тут всё было? Работы по утилизации брака шли по плану?
— Да, ваше высокоблагородие! Выделили бригаду восемь человек, те работали, не поднимая головы!
— Тебя не обижали? От работ в сторонку оттеснить не пытались?
— От работ не то, чтобы совсем не пытались, но так, как вы говорите — «для галочки». Я сказал, что обучен обращению с такими боеприпасами не только как заряжающий, но и как запасной снарядный, после чего разрешили присутствовать при работах, но ничего самому не трогать и вообще, ближе метра к работающим лучше не подходить.
— Но попытаться как-то выманить из цеха не пробовали?
— Нет, этого не было.
— А по быту?
— Не хотели денег брать за гостиницу и за питание. Мол, я тут по их вине, значит, и оплата с них.
— А ты что?
— А я, как вы учили. Сказал, что нахожусь при исполнении и не имею права ничего принимать в подарок ни напрямую, ни косвенно. Чтобы не сочли за взятку.
— И что, помогло?
— Не сразу. Сперва уверяли, что если в заводскую гостиницу переехать, то просто ни за что платить не придётся.
— Как же, как же. «Своё, значит, бесплатное». А на самом деле просто платят другие и не всегда понятно, кто именно.
«Надо же, как заговорил! И, главное, кто такую мысль выдвигает!»
«Что значит, „кто выдвигает“, а⁈»
«Сам сколько раз это же самое говорил и Прокречетову, и прочим всем, включая императора⁈»
«Там другое! Там я сам всё делал, и никто ничего не платил!»
«А если подумать⁈»
«Ну, цена сырья разве что. И всё! Или я должен сам себе жалование начислять⁈ Из кармана в карман деньги перекладывать?»
«И сырьё, и амортизация оборудования, и помещение, за которое иначе пришлось бы платить, и за отопление, и за свет…»
«Ну, тебя понесло! Здание построено давно, стояло и стоит независимо от того, работает в нём кто-то или нет. Самому с себя аренду брать — глупость не меньшая, чем самому себе жалование выдавать. С отоплением та же история, особенно смешная, если брать работы, которые летом делались».
«Смешное здесь одно — как ты одно и то же здесь видишь, здесь не видишь, а там вообще рыбу заворачиваешь».
«Какую ещё рыбу⁈»
«Ай, отстань. Потом объясню, это из сценки одной. Не о рыбе речь, а о тебе!»
«Потом, так потом».
— Но в итоге отстали?
— Да, ваше высокоблагородие. Я из гостиницы все счета сохранил, для отчёта!
— Ну, это тоже неплохо, если будут справки наводить, увидят серьёзность подхода.
— Сейчас я их вам предоставлю, ваше высокоблагородие!
— Говорил же уже — отложи куда-нибудь, или выброси. Я тебе на слово поверю, тем более, в таких мелочах. А в инстанциях это вообще никому не интересно, поскольку денщика офицер с собой возит за свой счёт. Даже не в счёт моих суточных и командировочных.
— Как же за свой, ваше высокоблагородие⁈ Ведь денщик положен⁈..
— При гарнизонной службе, в походе — да, денщик содержится, как и любой другой военнослужащий. А при таких вот поездках, не связанных с нуждами части, пусть и по приказу вышестоящего командования — каждый решает сам, брать с собой денщика или нет. Некоторые ещё и слуг берут, числом до полудюжины — их поездку что, тоже из казны или из гарнизонной кассы оплачивать?
Я потёр лоб рукой.
— Ладно, Василий, отвлёк ты меня. Точнее, я сам отвлёкся. Мины переработаны все?
— Говорят, что все.
— Только говорят, или на самом деле?
— Ваше высокоблагородие! Ну, не понимаю я во всех этих бумагах, что они мне совали! Кивал, конечно, с умным видом, а толку⁈ Цифры, в которые пальцем тыкали, вроде как совпадают.
— Ладно, завтра сходим вместе, посмотрю сам, что там и как.
— Простите, ваше вы…
— Василий, вот честно: если тебе самому ещё не надоело это титулование каждый раз полностью выговаривать, то мне слушать уже надоело.
Денщик насупился.
— Сколько раз просить — вне строя по имени-отчеству! Так за что там прощать надо?
— Завтра же воскресенье…
— Что⁈ А ведь и точно. Ещё неделя пролетела, как не было. Куда эти недели исчезают, а, Василий⁈
— Не могу знать, ваше высокоблагородие!
— Опять? Ааа… — я махнул рукой.
Снова. Уж в который раз. Ну, нравится ему титуловать меня по воинскому званию и всё тут. Хочет человек себя ощущать военнослужащим, хоть и исполняющим обязанности денщика, а не просто слугой. И пусть его, главное, чтобы служба не страдала.
На следующий день пришлось устраивать себе выходной. Чтобы не выть от тоски, сидя в номере, решил погулять по городу, благо, распогодилось, даже солнышко пыталось выглянуть, как бы не в первый раз за месяц.
Василий, кстати, тоже отпросился «погулять», но при этом двинулся куда-то явно целенаправленно, предварительно начистив сапоги и медали. Не присмотрел ли он себе тут какую пассию, пока я в Нижний катался? Нет, я всё понимаю, дядька он ещё не старый, при этом не женатый даже, право имеет. Главное, чтоб он не решил со службы уйти, к жене под бочок переселившись, бывает и
