так что гостиниц имелось множество. Пусть большинство из них предназначалось для купцов разных гильдий, но и для дворян также можно было найти немало вариантов размещения. И даже имелась отдельная гостиница для аристократов, не считая специальных номеров во всех дворянских. Это я к тому, что размещение проблем не вызвало, а вот всё прочее…
Оказалось, что один завод располагался к югу от города, где-то в десяти километрах ниже по течению Волги, второй — в пятнадцати километрах на северо-восток от Нижнего. В общем, даже если там всё идеально и нужно будет потратить четверть часа на восхищение, а затем столько же — на визирование заранее подготовленных документов, то всё равно успеть на оба предприятия за один день шансов не было никаких. Так что в самом идеальном случае, если не всплывёт ничего, что потребует дополнительных работ и задержек, смогу уехать двадцать шестого московским экспрессом. Во Владимире до моего возвращения как раз пройдёт четыре рабочих дня, которые управляющий Хариусов запросил на разборку и утилизацию бракованных мин, или чуть-чуть меньше. Вот и проверю ход работ, а также их результат.
Очерёдность посещения заводов определял при помощи броска монетки, первым выпал автомобильный, куда я и поехал, заранее ожидая разочарование и расстройство: почему-то ни завод Кротовского, ни крупные казённые заводы особо не спешили внедрять те улучшения в конструкции, что мы с дедом давно уже делаем на всех своих автомобилях. И потому смотреть, как делают привычное там, где можно сделать хорошо… В общем, меня это расстраивает, и сильно.
В каждом городе — свои особенности. Вот и в Нижнем тоже, самым удобным транспортом для поездок на прилежащие к городу заводы оказался железнодорожный. Но не поезд, а автомотриса, которую тут называли «трамвай» или «заводской трамвай». Им пользовались не только работники заводов, но и жители окрестных городков, посёлков и деревень. Нет, если пойти на принцип, то можно и на извозчике доехать, но дорога получалась сильно кружная, длиной около тридцати вёрст, и потратить на неё пришлось бы часа три в одну сторону — вместо получаса на так называемом трамвае. Значит, придётся вспомнить студенческую молодость.
На заводе всё оказалось в соответствии с одной из любимых присказок деда: лучше, чем могло быть, но хуже, чем хотелось. Тут делали трёхосные платформы, но не из двухосных грузовиков, как я вынужден был делать, а собирали с нуля из поступающих с завода узлов на новом, собираемом здесь из профилей местного производства шасси. Благодаря этому используют многие мои наработки, хоть, к сожалению, не все. Так, силовую проводку прокладывают усиленным кабелем, коробки с моторами разворачивают под другим углом для облегчения доступа, ставят другие рессоры и так далее. Но герметизация кабины оставляет желать лучшего, никакого климат-контроля и так далее. Ну, и броня… Да, тут пытались воспроизвести мои композитные панели, но, не зная некоторых деталей и не до конца понимая смысл… И бронестёкла тоже оказались чуть-чуть, но хуже, но тут такое ощущение, что занимавшийся их упрочнением маг просто поленился.
Откуда знаю такие подробности, если было собрано только три самоходки? Очень просто: платформ изготовили сразу восемь, под батарею, и пять «лишних» стояли на заводе, занимая место и служа воплощением убытков. Узнав от меня, что производство возобновляется — очень обрадовались, и остаток дня провёл с местными инженерами, объясняя, что и как задумывалось.
— Вся суть в том, чтобы внутренний слой из сравнительно мягкого металла был вспененным, с множеством пустот и разнонаправленных стенок между ними. Когда снаряд проходит через несколько зон с разной плотностью и вязкостью, он испытывает множество как поперечных, так и продольных напряжений, связанных с этим перегрузок, в результате чего разрушается. В итоге во внутреннюю пластину бьёт уже не бронебойная пуля или снаряд, а что-то вроде картечи, если не дроби, которая ещё и теряет энергию, проходя широким конусом через металлическую губку.
Слушали меня внимательно, но явно с некоторым скепсисом.
— Если не разрушается, то очень часто, особенно при значительном угле встречи, разворачивается вдоль более мягкого слоя или бьёт во внутреннюю пластину плашмя. На блоках брони, снятых с побывавших в бою бронеавтомобилей, на внутренней стороне очень часто видны вытянутые, продолговатые выпуклости.
Для окончательного и полного убеждения пришлось предложить доделать одну корпусную деталь по моей схеме и провести сравнительный отстрел, благо, всё равно сегодня днём делать больше нечего. Сделали, постреляли, убедились, что губка лучше держит удар, чем сплошной лист алюминия между листами стали.
— В боях под Ширандом один разведывательно-дозорный автомобиль, забронированный по той же схеме, получил в борт залп из более чем пятидесяти винтовок с расстояния не больше ста пятидесяти метров. Как результат — стёкла побило до полной непрозрачности, колёса по левому борту — на выброс, но ни одного сквозного пробития. Весь экипаж жив. Одному только бойцу, что сидел, прижавшись изнутри к двери, досталось за счёт заброневого действия остановленных пуль: синяки, ушибы, контузия внутренних органов и несколько трещин в рёбрах. Но — всё зажило.
Против реального боевого опыта возразить оказалось нечего. Ну, и я предложил альтернативу:
— В крайнем случае, можно вместо вспененного металла собрать стопку плотно сжатых тонких, не более миллиметра, листов алюминия. Это как фанера, которая крепче, чем сплошная доска такой же толщины. — наглядный и знакомый пример сильно помог в убеждении, судя по выражениям лиц собеседников. — Вес брони будет больше, но технология изготовления несколько проще, во всяком случае — можно обойтись без достаточно умелого мага металла, который мог бы вспенить внутренний слой.
— Маги у нас есть, в Нижнем промышленность сильная. Были бы заказы, которые будут своевременно забирать и оплачивать. Ну, и понимание — что, как и зачем надо было делать.
К чему не нашлось никаких вопросов и придирок — это к деталям каркаса и зубчатым колёсам, которые проходили с расположенного неподалёку судостроительного завода. Там это всё проходило по категории «забавные мелочи», как и винтовые домкраты, на которых вывешивается орудие перед штатной стрельбой. Мне поведали со смехом, как подрядчики, не зная предназначения домкратов, пытались убедить взять вместо четырёх «маленьких» один «нормальный» в их понимании, то есть — «хотя бы тонн на двадцать». Ну, у каждого свои погремушки и своё представление о масштабах. Это я по мере роста родового дела на примере денежных сумм хорошо понял, в части размера и веса деталей или небольших механизмов всё точно также. Собственно, в Серпухове мог наблюдать то же самое, но в другую сторону, там маховики и прочие
