древесная стружка.
— Принимайте груз! — заявил он.
За ним во двор вкатилась телега Сидора, гружённая столешницами, ножками и лавочными досками. Плотник сидел на козлах и управлял мерином, одолженным у соседа.
— Помогайте разгружать! — скомандовал Павел. — Будем собирать столы и лавки.
Я направился было к телеге, но Анатолий перехватил меня за плечо.
— Э нет. Иди-ка ты готовь. Мы разгрузим сами. И надеюсь, что к тому времени, как закончим, у тебя всё будет готово.
Николай отложил кур, поднялся и тоже пошёл к телеге. Борис, кряхтя, последовал за ним. Даже Гаврила, потоптавшись, взялся помогать. Ратибор, прижав лютню к груди здоровой рукой, благоразумно отошёл в сторону, в его случае это и была лучшая помощь.
Анатолий вручил мне шампуры с готовым мясом. Курица дымилась, блестела от жира и пахла так, что все присутствующие провожали меня плотоядными взглядами.
— Иди твори, — усмехнулся Анатолий. — Мы пока столы потаскаем.
Я кивнул и направился на кухню.
Генка усердно пёк лаваши и уже успел освоить половину замешанного теста. Стопка на столе росла — ровные, пропечённые, один к одному. Парень вошёл в ритм и работал как заведённый: отщипнуть, раскатать, бросить на противень, перевернуть, снять. А неплохой конвейер выходит.
Я положил шампуры с мясом на стоящую рядом тарелку и взялся за овощи.
Решил использовать стандартный набор — тот, который в прошлой жизни ел сам тысячу раз. Мелко нашинкованная капуста, лук, огурцы и свежие, и солёные, а вместо помидоров уже подготовленные мочёные сливы. По текстуре они мало отличались от томатов.
Генка следил за каждым моим движением, будто ожидал, что я вот-вот объясню, что делать, и поручу ему новую работу.
— Почисти овощи, — сказал я Генке, указывая на лук и морковь, а сам принялся шинковать капусту, мелко рубить огурцы и мочёные сливы.
Нож от кузнеца вышел что надо. В руке лежал удобно, одно удовольствие таким работать.
Генка кивнул и взялся за нож. Действовал он неловко, но ничего, научится.
Когда Генка закончил с очисткой лука и моркови, я нарезал и их.
Подготовив заготовки, я снял мясо с шампуров на разделочную доску и принялся мелко рубить.
Курица, пропитанная маринадом и подкопчённая на ольховых углях, под лезвием распадалась на волокна, и с каждым ударом по кухне расходился такой запах, что Генка за моим плечом то и дело вздыхал и сглатывал слюну.
Тем временем из зала доносились совсем другие звуки. Павел, Анатолий, Николай и Сидор затаскивали столешницы и ножки. Застучали молотки, стягивая намертво доски и перекладины. Голос Павла командовал: «Левее! Ещё левее! Да не туда!» Николай что-то ворчал в ответ.
А я взял первый лаваш, ещё пахнущий печным жаром, и обильно намазал соусом. Белая полоса с зелёными крапинками трав гармонично легла на тесто. Затем положил горсть мелко нарезанного мяса, сверху капусту лук, огурцы, кубики сливы и нарезанную соломкой морковь. Ещё немного соуса поверх овощей. И стал заворачивать: нижний край наверх, боковые внутрь, закрутить в тугой свёрток.
Открыт новый рецепт. Редкий.
Шаурма с курицей и сливочным соусом
Качество отличное.
Сытность: 67%.
Свойства:
Ясность ума +8%
Выносливость: +10%
Регенерация: +4%
Дополнительные эффекты:
Снимает тревожность и раздражение.
Ускоренное заживление мелких ран.
Дополнительно: при регулярном употреблении улучшает пищеварение.
Прогресс:
Кулинария: +3,67
Получилось то, что надо. Плотный, увесистый, с проступающим через лаваш тёмным пятном соуса. Будто только что забрал готовое лакомство из ларька рядом с домом, за углом от метро.
На секунду накрыло. Московский вечер, жёлтый свет фонарей, запах шаурмы из окошка палатки, очередь из трёх человек. Двести рублей, салфетка, первый горячий укус на холодном ветру. Я тряхнул головой. Не время для ностальгии.
оценил полученный результат. Вышло даже слишком аппетитно и очень сочно. Надо подумать во что заворачивать, иначе люди с ног до головы перемажутся в соусе.
А руки тем временем работали.
Второй свёрток. Третий. Четвёртый. Генка, забросив лаваши, во все глаза смотрел на процесс. Седьмой. Восьмой.
Мы закончили почти одновременно. Из зала раздался голос Павла: «Готово!» Столы были собраны. А у меня на широком блюде лежало восемь свёртков, завёрнутых в золотистые лаваши.
— Ну что, Макс, показывай, что там у тебя за чудо-блюдо, — Николай появился в дверях кухни, вытирая руки.
За ним потянулись остальные. Анатолий, Павел. Генка уже стоял рядом. Сидор мялся у порога, не решаясь зайти. Со двора заглядывал Ратибор, вытягивая шею. Даже Тихон приподнялся на сеннике и принюхивался.
Я поставил блюдо на стол.
Реакция вышла неоднозначная.
— А что это? — Павел взял один свёрток и покрутил в руках. — Палки какие-то.
— Больше на полено похоже, — заметил Сидор.
— А это надо в соус макать? — предположил Генка, потянувшись к котелку.
— Да вы попробуйте для начала, — рассмеялся я. — Итак, первая проба, для хозяина дома.
Я взял свёрток и вручил Николаю.
— Только осторожно, — предупредил я. — Сок может потечь.
Николай принял угощение и обхватил шаурму ладонью, будто рукоять меча.
— И что, прямо кусать?
— Ага. Прямо зубами. — улыбнулся я.
Николай посмотрел на свёрток с сомнением, потом осторожно откусил и замер.
Несколько секунд он не двигался. Жевал медленно, и лицо его менялось — от недоверия к удивлению, от удивления к чему-то, для чего у него, кажется, не было слов.
— Да это… что это? — наконец выговорил он. — Вроде и хлеб, и мясо, и слива, и овощи, и соус этот… Да какая, собственно, разница.
И впился в шаурму снова.
Остальные моментально растеряли придирчивый вид. Руки потянулись к блюду, и свёртки разлетелись за секунду. Павел откусил сразу четвертину и заработал челюстями с таким остервенением, будто боялся, что отнимут. Анатолий ел молча, закрыв глаза. Генка запихнул в рот столько, сколько поместилось, и замычал от удовольствия. Сидор, который минуту назад называл шаурму поленом, жевал с выражением человека, переосмысливающего свою жизнь.
— Да если ты так каждый день будешь готовить, я только сюда и буду ходить.
Ратибор, получив свою порцию, откусил, зажмурился и произнёс с набитым ртом:
— Мафс… Эфто лувфее мофей бафлады…
— Что? — не понял я.
Он прожевал и повторил:
— Я сказал, это лучше всех моих баллад. А это, поверь, высшая похвала из моих уст.
Тихон с сенника помахал рукой: мол, а мне? Я отнёс ему порцию. Бортник откусил, замер, потом посмотрел на меня
