он.
— Запомнить хочу. И другим рассказать.
Он хмыкнул.
— Никифор Савельевич, а фамилия Степкин.
— Спасибо, Никифор Савельевич.
Он ничего не ответил, повернулся и как мог быстро двинулся еще к одному дому. Видимо там где-то фрицы оставили последний свой мотоцикл. Люди от своих домов постепенно начали собираться. У кого-то был чемодан, у кого-то вещмешок за плечами или просто мешок. Кто куда мог собрать как можно быстрее, туда и запихнул вещи.
— Товарищи красноармейцы! — Обратился я к своим. — Мы взяли языка! Надо уходить! Уверен враг слышал наш бой! И явится сюда!
Мои бойцы со своих позиций смотрели, кивали.
— Хочу сказать! Местный житель, Никифор Савельевич Степкин, вызвался прикрыть наш отход. Добровольно! Запомните его! Подвиг его не должен быть забыт!
Перевел дух.
— Василий! Выводи людей! Идешь первым!
— Есть! — Красноармеец подпрыгнул, подбежал ко мне.
— Товарищи, прошу за мной.
А я продолжал раздавать приказы.
— Мы должны поджечь все! Все дома! И те штабеля бревен! Нельзя оставлять это врагу! Слить бензин, запалить все перед отходом! Оружие немцев, пригодное для боя, взять. Языка… — Задумался, самому его вести или поручить кому-то.
— А мотоцикл? Товарищ политрук! — Глаза Петрова говорили о том, что трофеи он оставлять не хочет.
— Как мы его до реки через лес, а? Красноармеец Петров?
— Тут объезд есть. — Тихо проговорил стоящий рядом седоволосый старик. — Могу показать.
Черт, а как мы его на тот берег? Плот? Ну, если переправить всех людей, а потом еще раз вернуться. Река — то не очень широкая. Я задумался на миг. Красноармейцы начали готовить поджоги.
Я повренулся вслед уходящим гражданским, которых поторапливал Василий, заметил вернувшуюся из леса девушку. Она прижалась спиной к стене дома. Смотрела на нас. Выбралась сама. Искать не надо, молодец. Уйдет вместе со своими. У нас там рану ее глянут. На сердце как-то стало ощутимо легче.
Но тут, вдали за лесом, на западе загудел мотор, второй, третий — далеко, на грани слуха.
Глава 19
Зараза! Слишком быстро. Я думал время есть, хотя бы минут пятнадцать еще, чтобы мы ушли.
— Тута наделече. Круголя малеха. — Проговорил старик. — Я покажу.
— И как ты покажешь, отец?
— Так люлька имеется. — Он улыбнулся. — В мотоагрегатах ентих.
Я пристально посмотрел на него. Дед не выглядел крепким, как тот, что добровольно оставался нас прикрывать. Посажу его в люльку, так он еще развалится по дороге. Оно мне надо? Но с другой стороны…
— Чего глядишь, парень? Мыслишь развалюсь? — Он словно мои мысли угадал. Вздохнул. — Савельич вон покрепче, немца бить остается. А я чи шо?
— А на фрицев мы не налетим?
Он пожал плечами с какой-то хитрой, достаточно безумной улыбкой.
— Тебе решать, командир.
Что за народ эти старики. Совершенно бесшабашные. Один остается нас прикрывать, второй просит, чтоб я его в люльке по ночному лесу, в дождь покатал. А лес еще и немцами полон. Так-то для дела оно и неплохо. Задача — то была берег проверить, а не в хутор лезть.
— Тут круг малый. Я примерно понял, где вы от Кшеньки к нам вышли. Минут… — Он задумался. — А… Не знаю, сколько на мотомашине этой. Но рядом так-то. На кобыле я за четверть часа езживал.
Время поджимало. Мотоцикл нужен, очень нужен. С ним я быстро смогу добраться до сто девятнадцатой бригады. В расположение. Возможно еще и весть какую-то передать от упирающихся в Кшень частей. У них же связи со штабом нет, а у нас есть. А тут долететь ранним утром можно. Ночью не рискну по полям кататься, это уж точно. Вернусь, посплю часика хотя бы три, и как рассветет, рвану.
Только вот…
Да, с людьми пятеро красноармейцев. Люди толковые. Боем проверенные. Но я же командир группы. Оставлять их не дело, но задачу выполнить надо. Да и послать из них некого. Либо мне, либо бросать все и отводить гражданских. Опять же пленный унтер.
— Товарищ политрук. — Это был Иванов. Бережной шел следом. — Немцы. Моторы.
— Слышу. — Холодно ответил я. — Надо уходить. Что там за хутором? Что за стрельба была?
— Да я троих. Они на мотоцикле. Развилка там. Одного хлопнул сразу. Второго чуть погодя. Ну а с третьим. — Он хмыкнул. — Повозился. Но добил, товарищ политрук.
— Молодец.
— Служу советскому союзу! — Отчеканил боец вытянувшись.
— Развилка. Ага. — Вмешался дряхлый дед. — Нам вот по ней и налево надобно. В объезд леска. Пролетим, мыслю. Дорога хорошая. Обойдем и с той стороны — то зайдем. А дальше по полю. А они через лес, командир. Им дольше.
Меня продолжала глодать сомнительная и довольно безумная идея. Выдвинуться не в объезд леса, через который мы прошли, а выполнить поставленную командованием задачу. Провести разведку дальше. По тому участку, который нам поручили, вдоль реки.
Чем больше думал, тем больше понимал — отчего нет.
Мотоцикл немецкий. Фрицы вряд ли решат в темноте, да еще в дождь, что кто-то здесь гоняет наш, советский на их трофее. Как, откуда ему взяться, да еще и не пешком? Если на технике, то точно для них свой. Язык я знаю хорошо, даже отлично. Если что, отбрешусь, крикну. Форма. Да черт, у фрицев побитых есть же плащ-палатки. Они почти всего меня закроют. Накину сверху, черт меня кто узнает по дождю и в темноте. Ну и на деда накину. Помчим вдвоем. Каски их есть. А со своими красноармейцами передам, чтобы ненароком очередь по мотоциклу не дали в месте встречи.
Шальная мысль, конечно. Но там, у места встречи, нас будет ждать плот. Одина на меня, деда и мотоцикл. Уже шансов больше. Этот, на котором пришли мы, его гонять несколько раз не с руки. Мирное население вывести нужно. Это и так может статься не одна ходка. А тут целый мотоцикл. Немцы скоро будут здесь, пойдут по следам, начнут обстрел. Отпечатки шин и преследование, такой наглости они не ожидают. Вся советская техника за рекой.
Решено! Главное, чтобы старик не подвел.
— Так! Красноармейцы! — Проговорил громко. — Василий уводит гражданских на тот берег. Он впереди. Бережной, Шишкин, жгите здесь все. Быстрее. Иванов, смотри в оба за дорогой. Петров, помогать товарищам, а мотоцикл твой реквизирую для выполнения задачи
