Сердца. Роза — поздняя, ярче, насыщеннее. Олег — средняя, как и был, но уже вплотную к поздней.
А те, кого они гоняли…
Семен. Илья. Александр. То, что эти трое на начальных Сердцах, не было новостью. А вот рядом с ними тренировались еще шестеро. Нина и Слава — я узнал их по движениям, по стойке, по тому, как держали плечи. Еще Дмитрий из старой гвардии Червина, Рома из второго набора моего отряда и двое незнакомцев, судя по всему, набранных уже после моего ухода. И все они светились плотным, ровным светом Сердца Духа.
Нина, Слава, Дмитрий и Рома — начальная стадия. Из парочки новичков один на начальной и один на средней. Итого, считая меня, тринадцать человек на Сердце. Четырнадцать, если учитывать Вирра, чья сила после прорыва тоже достигла примерно начального Сердца. Плюс, разумеется, Червин.
Меня заметили.
— Саша!
Семен первый оторвался от тренировки, рванул ко мне, едва не споткнувшись о собственную ногу. Остальные обернулись, и через секунду я был в плотном кольце.
— Вернулся!
— Живой!
— А мы уж думали, сгинул где-то в лесах…
Вопросы сыпались со всех сторон, перебивая друг друга. Меня хлопали по плечу — здоровому, слава Духу. Кто-то тискал руку, кто-то просто скалил зубы в улыбке.
— Как сходил? Нашел?
— Что с плечом? Подрался с кем?
Я поднял руку, останавливая поток вопросов. Ладонь замерла в воздухе, и все затихли, глядя на меня.
— Все нормально. Экспедиция удалась. Подробности позже. — Я обвел взглядом собравшихся, отмечая знакомые лица, новые ауры. — Вижу, вы тут тоже не сидели сложа руки. Поздравляю с прорывами.
— Это благодаря эликсирам, — подал голос Марк, подходя ближе и отодвигая плечом особо ретивых. Выглядел он уставшим, но довольным. — Червин раскошелился. Сказал, что, раз ты велел вкладываться в силу, будем вкладываться. Почти всю казну спустили, но результат видишь.
— Вижу, — кивнул я. Тринадцать Сердец. Даже у Семи Соколов меньше. — Где он, кстати?
— В комнате своей сидит, — ответила Роза, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Третий день уже. Велел никого не пускать, даже еду оставляем под дверью. Зайдешь — а тарелка стоит, нетронутая. Потом заберем, новую поставим.
— Что случилось?
— Ничего не случилось, — Марк пожал плечами. — Мы сначала думали, может, плохо ему, не хочет показывать. Но из-за двери слышно, как он там ходит, что-то отрабатывает, бормочет. Работает над чем-то. Есть все шансы, что это…
Он многозначительно замолчал, так как говорить о таком вслух считалось плохой приметой.
Я кивнул, прекрасно понимая, о чем идет речь. Скорее всего, Червин и для себя приберег несколько эликсиров, чтобы прорваться на пик Сердца. И значит, мешать ему нельзя. Ни в коем случае.
— Тогда не будем его трогать. А вы рассказывайте, — я перевел взгляд на остальных, — что тут без меня было. Роканиксы приходили?
Марк откашлялся, бросил взгляд на трактир, будто проверяя, не вышел ли кто, и заговорил.
— Пять дней назад они заявились. Десять человек, все на Сердце. Четверо на начальной, трое на средней, двое на поздней и один на пике.
Я присвистнул про себя. Пиковая стадия — это уровень Лядова, главы Семи Соколов. Серьезный аргумент в любом споре. Даже если за спиной никого нет.
— Червин собрал всех, кто был на месте. Выстроились мы во дворе, они напротив. По числу, понятно, нас куда больше было, но у них все Сердца, да и пик есть, так что напряжение было знатное.
— И что? — спросил я, хотя уже догадывался.
— А то, что они борзели откровенно, — перебила Марка Роза, сплюнув в сторону на пыльную землю. — Их главарь сразу начал с ультиматума. Мол, почему молчали, почему ответа не дали, сроки вышли, теперь или деньги, или война, или работа на них. Червин пытался говорить, объяснять, что полномочий у посланников нет, что решение должны принимать главы, а не выездная бригада. А этот ржет и говорит: «Я здесь глава. Мне Полозовы доверили. Считайте, что я — Роканиксы в этом городе».
Я нахмурился. Все-таки Полозовы. Не верить данным допроса Алой оснований не было, но теперь есть прямое подтверждение. За Роканиксами стоял дворянский род. Не просто крыша, а прямой контроль. Это усложняло дело. Если мы врежем их людям, Полозовы могут воспринять это как вызов лично им.
— Чем кончилось?
— Чуть не подрались, — вздохнул Марк. — Этот пиковый начал наезжать, мол, вы никто, Червин — калека, а пацан, про которого байки травят, сгинул где-то в лесу. Ну, наши завелись, понятно. Я сам еле сдержался, чтобы не броситься на него. Но тут появились они. Шестеро. Откуда взялись — никто не понял. Просто вошли на двор, вежливо так поздоровались с Червиным, будто старые знакомые, и встали рядом с нами. Спокойно, без вызова, но уверенно.
Я поднял бровь.
— И кто это был?
— А вот тут самое интересное, — хмыкнула Роза. — Мы так и не узнали наверняка. Из шести двое на поздней стадии, четверо на средней. В процессе переговоров они ничего не сказали, а когда все закончилось, просто ушли. И Червин запретил нам их останавливать. Но благодаря им, десятка Роканиксов тут же сдулась. Поняли, что с таким перевесом мы их выхлестнем на раз. Их главарь позеленел, покрутился, плюнул и сказал: «Первое июня. Последний срок. Или вы решаете, или мы приходим всем скопом». И ушли.
Я переварил информацию. Шестеро на Сердце, двое поздних. В Мильске такие Маги, чтобы о них не было известно членам банд, которые друг друга встречают по многу раз в уличных разборках, могли быть только у Топтыгиных. А из Топтыгиных нам бы никто не помог, кроме Игоря.
— Мы уже потом додумались, что это, скорее всего, Топтыгин послал, который с Червиным дела имеет, — подтвердил мои догадки Марк. — Глава не подтвердил, но больше вроде как и некому.
— Скорее всего, — кивнул я. — Так говорите, срок до первого числа? Сегодня двадцать девятое. Значит, два дня с половиной.
— Два дня, — подтвердила Роза, подходя ближе и вытирая шею полотенцем. — И если они явятся всем скопом, нам придется туго.
— Ничего, — ответил я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная решимость. — Я успел. И не с пустыми руками вернулся.
Они переглянулись. Роза прищурилась, Марк дернул бровью, Олег подался вперед. Но вопросы задавать не стали. Видели, что я не в настроении рассказывать подробности. Пока.
— Контакт с Игорем остался? — спросил у Марка. — Отец сейчас не выйдет, а мне с ним поговорить надо. Срочно.
Марк кивнул, поправил ремень с дубинкой.
— С середины мая в трактире человек сидит. Червин велел его не трогать, не
