а мы где? – просыпается Борька.
– Сейчас, Борь.
– А что случилось? – подается вперед.
– Никита увидел на остановке коробку, проверяет, что там.
– Ммм… а что там?
– Не знаю.
– Пошли, посмотрим.
– Борь, это может быть опасно. Па… Посидеть Никита сказал в машине.
Чуть не назвала его папой!
Самсонов идет к нам и открывает багажник.
– Никит, что там? – оборачивается бОря.
– Похоже кто-то оставил щенка на остановке. Там написано в добрые руки.
– У меня добрые, – поднимает руки вверх Борька.
– Боря, нет. Я не буду заводить собаку.
– Пойдем, посмотрим, – захлопывает багажник.
Я отстегиваю и выхожу, Самсонов помогает вылезти Боре.
– Вот твой мультитул пригодится. Сейчас разрежу им скотч.
– А я знал, что тебе такой надо.
– А то!
– Никит, а ты думал что там?
– Да разных хватает идиотов, но сами коробки не проверяйте так, Боря тебя в первую очередь касается. О бесхозных вещах лучше полиции сказать или хотя бы родителям.
– А тебе можно? – заглядывает в глаза Нику.
– Мне можно, и маме можно.
Мы теснимся все под крышу на остановке, я включаю на телефоне фонарик.
Самсонов щелкает лезвием, режет скотч по шву, затем складывает нож и убирает в карман. Края крышки расходятся. Сразу ударяет запах теплой картонки, сырости и… тишины. И в этой тишине – крохотный сиплый зов.
Он аккуратно раздвигает сложенные в коробке старые тряпки. Серые комочки. Два… неподвижные. Третий – крошка с запутавшейся шерстью, шевелится, сжимается в угол, дрожит всем телом.
– Эти… – Ник кивает, коротко, без слов. – А этот еще живой.
Мне жжет горло.
Малыш такой черный. Ему пару дней всего.
– Какой хорошенький. Мы же не оставим его тут? Мамочка, давай заберем.
Щеночек еле пищит. Чудо, что вообще выжил. Но мне еще собаки не хватало.
– Давайте сначала его в ветлечебницу покажем, – разруливает Никита, – потом решим, что с ним делать.
Никита уходит к машине, а возвращается с теплым защитного цвета баффом, складывает гнездышком. Теплый и дрожащий комок у меня в руках пульсирует и тихо сопит. Язычок касается моей кожи. Крохотный такой. И хорошо, если это какой-то йорк, а если овчарка?
Потом узнаем, что за порода, а пока прячу щенка в бафф.
– Мам, а можно я буду его держать?
– Можно, давай в машину.
Борька первым бежит и уговаривать не надо.
– Садитесь и подождите меня, – шепчет мне, – я сейчас вернусь.
Берет мини лопату из багажника и коробку.
Я пристегиваю Борьку и кладу ему на колени бафф со щенком.
– Смотри, чтобы он не замерз, но и сильно не накрывай, чтобы не задохнулся.
– Мам, а может, оставим?
– Боря… не начинай.
Вздыхает так, будто я ему обещала, а сейчас передумала.
Самсонов возвращается с мокрыми руками, на ботинках прилипшие иголки. А у меня душа рвется пополам – от боли от и благодарности.
– Мам, а откуда он на остановке?
– Кто-то оставил.
– Дураки! Эх, была бы у меня собака…
– Сначала врач, Борь, – трогается Никита, – посмотрим, что с ним. Потом будем думать. И держи крепче.
– Я буду гулять с ним утром и вечером! – Боря уже обещает все на свете. – И миску мы ему купим. И игрушку. И имя… Ему нужно имя!
Дождь усиливается, бежит дорожками по стеклу. Самсонов включает печку потеплее.
Мы прямо как семья едем с пикника. Папа, мама, сын и собака.
– Мам, он боится. У него так сердечко стучит быстро-быстро, как дождь по крыше.
Вот он сейчас полюбит его, а потом то, что любишь так больно отрывать от себя.
Кошусь на Никиту, как ведет расслабленно машину, сжимает руль одной рукой, но при этом все внимание на дорогу.
Ждем потом, что скажет ветеринар. Так переживаем, будто это уже наш пес, а я не знаю, что с ним делать. Я не хочу собаку. Я вроде люблю собак, но когда они у кого-то, а не у меня.
– Мы нашли его в коробке на остановке. А что это за порода, не подскажете?
– Похоже на метиса ретривера со спаниелем, мальчик, возраст несколько дней. Значит, скорее всего мама где-то нагуляла с кем-то, а заводчику такие не нужны.
– Как он вообще? – Никита общается с врачом.
– Вес занижен, обезвоживание средней степени, температура ниже нормы. Но это все поправимо. Мы согрели, дали теплый электролит и глюкозу, обработали от блох, уши в порядке. Жить будет.
Отдает Самсонову.
– Кормите часто и понемногу. Я расписал вам рекомендации.
Мы втроем наконец остаемся со щенком в холле одни.
– И куда его теперь? – киваю на собаку.
Глава 46. Никита
Смотрит на меня, чтобы я разрулил проблему с собакой. Мол, ты же его взял.
Мне-то собака не нужна. А вот Боря уже прикипел к псу. Хоть и мелкому еще. Гладит ему нос и что-то шепчет, сильнее кутая в мой бафф.
– Мам, ну давай его заберем?
– Нет, Борь, давай лучше хомяка заведем.
– Он сидит в клетке и ничего не умеет. Я у друга видел. А это собака, с ней гулять можно, и она меня понимать будет.
– Не гулять, Борь, собаку надо выгуливать утром и вечером. И собака это навсегда. Она тебе надоест, как очередная игрушка, через неделю, а уже нельзя будет сдать. Надо будет жить с ней.
– Не надоест.
– Ага, а еще ты будешь вставать, конечно, утром и вечером, чтобы выгуливать его. Тебя и так не поднять, а тут собаку выгуливать.
Боря надувает губы. В нем сейчас борется и здравый смысл, что вставать надо будет, и огромно, детское желание-порыв.
– Ну, мам…
– Нет, Борь, вот вырастешь…
Они так точно не договорились ни до чего. Необходимо время.
– Я бы взял, – вмешиваюсь, – но у меня такая работа, что сутки нет дома. Кто с собакой в это время будет?
– Мы можем брать на это время, – оживает Боря и сразу находит время.
– Давайте так, я сегодня его заберу, а завтра мы поищем ему новый дом. Договорились?
– Новый?...
Боря еще смотрит на Киру. С надеждой. Но Кира все равно машет головой из стороны в сторону.
Разрывает от его
