поцеловала его в щёку.
— Спи. Завтра новый день.
Максим закрыл глаза, но уснул не сразу. Мысли путались: Ежов, цеха, снаряды, новая башня, беременность Натальи. Слишком много всего. Но он должен успеть. Наталья. Нужно расписаться. В случае реальной войны будет получать карточки, паек, обязательно расписаться. Двое детей. Ванятка и который родится. Свадьбу играть времени нет, так, посидим, самые близкие и пироги, как же я их обожаю.
Утро началось с новостей. Петров встретил его в коридоре с газетой.
— Читал? — спросил он. — О вас статья. В центральной прессе.
Максим взял газету. Крупный заголовок: «Инженер Егоров — герой танкового пробега». Дальше — хвалебная речь, фотография, описание танка.
— Какого чёрта? — вырвалось у него. — Я же просил никакой славы!
— Это не я, — развёл руками Петров. — Из Москвы заказали. Пропаганда. Страна должна знать своих героев.
— Страна — это хорошо. Но враг тоже читает газеты. Теперь про наш танк будут знать все. Спасибо, товарищи пропагандисты.
Он скомкал газету и швырнул в корзину.
— Ладно. Что сделано, то сделано. Будем работать дальше. Но теперь — двойная секретность. В цех «К» только по спецпропускам. На входе — охрана, на выходе — личный досмотр каждого.
— Это тяжело организовывать, — возразил Петров.
— Организуйте, — отрезал Максим. — Или я сам пойду к Ежову и попрошу его людей для охраны. Думаете, он откажет?
Петров вздохнул и кивнул.
В следующие две недели завод работал как натянутая струна. Люди по три смены не выходили из цехов. Кошкин и Морозов почти не спали — доводили танк до ума, настолько сильно они горели работой.
Вернувшись домой, не раздеваясь, рухнул на кровать. Наталья проснулась, потрогала его плечо.
— Устал?
— Очень, — прошептал он. — Но есть результат.
— «Катюши»?
— Да и танки.
Она обняла его.
— Ты справишься.
— Должен, — ответил он и провалился в глубокий сон без сновидений.
А утром позвонили из Москвы. Звонил сам Ежов, несмотря на большую разницу во времени.
— Следите за собой, — сказал Ежов и повесил трубку.
Максим опустился на стул. Рука, сжимавшая трубку, дрожала.
Игра только начиналась.
Глава 3
Огненные стрелы
Звонок Ежова звучал в ушах ещё несколько дней. Максим ловил себя на том, что вздрагивает от каждого телефонного звонка, и злился на себя за это. Страх — плохой советчик. Особенно когда страна готовится к войне, а враги не дремлют ни за границей, ни внутри.
Завод жил своей жизнью. Гудели станки, перекликались рабочие, пахло маслом и металлом. Максим старался не думать о Кремле. Теперь его мир сузился до цехов, чертежей и людей, которые верили ему.
Особого внимания требовал цех «К» — сердце секретной программы. Лангемак и Костиков, два инженера-артиллериста, которых Максим вытащил из Москвы, работали как одержимые. Но время поджимало. Нужен был не просто лабораторный образец, а боевая машина, которую можно поставить на шасси и отправить на фронт — когда придёт час. И таких нужно огромное количество.
Максим решил взять руководство процессом на себя. Он не был артиллеристом, но память будущего услужливо подсказывала детали: форма снаряда, тип пороха, конструкция направляющих. Всё это нужно было аккуратно, не вызывая подозрений, передать инженерам.
Он появился в цехе «К» на рассвете. Лангемак и Костиков уже были на месте — не спали, пили крепкий чай, склонившись над чертежами.
— Товарищ Егоров, — Лангемак поднял голову, устало улыбнулся. — Вы рано.
— А вы не ложились, — заметил Максим, присаживаясь на табурет. — Докладывайте.
Костиков отодвинул кружку и развернул чертёж.
— Вот, — сказал он, показывая на длинные направляющие. — Пусковая установка на шасси грузовика ЗИС. Шестнадцать направляющих, два ряда по восемь. Снаряды калибром 132 миллиметра.
— Где сейчас снаряды?
Лангемак повёл его в дальний угол цеха, где на деревянных стеллажах лежали длинные металлические «сигары» — первые опытные образцы реактивных снарядов.
— Вес двадцать три килограмма, — начал перечислять Костиков, загибая пальцы. — Длина полтора метра. Взрывчатка — тротил. Двигатель — пороховая шашка. Дальность — пока пять километров, но будем увеличивать.
— Пока, — перебил Максим. — Вы летали уже?
— Нет. Ждём вашего разрешения.
Максим задумался. Полигон рядом с заводом отпадал — слишком шумно, слишком много любопытных глаз. Ежов и его люди могли узнать. Но тайга — надёжное место.
— Сегодня ночью выезжаем, — сказал он. — На то же место, что и в прошлый раз. Подготовьте три снаряда и пусковую. Я сам поеду.
— Товарищ Егоров, рискованно, — возразил Лангемак. — Если что-то пойдёт не так…
— Если не поедем, ничего и не пойдёт, — отрезал Максим. — Готовьтесь.
Весь день в цехе «К» кипела работа. Максим лично проверял каждый снаряд, каждую сварку на направляющих. Он требовал от инженеров точности до миллиметра.
— Здесь люфт, — сказал он, ткнув пальцем в крепление направляющей. — Переделать. Если снаряд пойдёт юзом, он не попадёт в цель.
— Успеем к ночи? — спросил Костиков.
— Должны.
Лангемак, молчаливый и хмурый, возился с пороховыми шашками. Он был теоретиком, лучше всех знал химию, но руками работал хуже. Костиков, наоборот, был практиком — мог починить любой механизм, но в формулах плавал.
Максим использовал их как две половинки одного целого. Он знал, что в будущем именно эти двое создадут «Катюшу». Но сейчас, в этом самом году, им требовалась помощь. И он её давал — осторожно, не перехваливая, не говоря лишнего.
— Увеличьте зазор между соплом и стабилизатором, — посоветовал он, глядя в чертёж. — На один миллиметр. Иначе снаряд будет кувыркаться.
— Откуда вы знаете? — в который раз спросил Лангемак.
— Чувствую, — усмехнулся Максим. — Инженерная интуиция. Зачем они меня каждый раз об этом спрашивают, подумал Максим, ведь ответ каждый раз один и тот же.
К вечеру всё было готово. Три снаряда, пусковая установка, два грузовика. Максим приказал заправить машины под завязку, взять с собой ящик с инструментами, канистры с водой и хлеб. Не знаю зачем, но лишним не будет. Выехать решили в полночь, когда луна скроется за тучи.
Выйдя из цеха, Максим столкнулся с Бергом.
— Куда собрался? — спросил тот.
— Проводить испытания. Секретно. Ты остаёшься за главного.
— А если Ежов приедет?
— Не приедет. Он уже был, точнее его люди. Но на всякий
