меня во все глаза.
— То есть вы, тетя Нина, замуж за Чепайкина таки хотите, — коварно подытожил я.
Она снова фыркнула и не ответила.
— Ну-ну, — сказал я.
— Почему сразу «ну-ну»? — возмутилась тетя Нина. — Нечего меня подозревать!
Я промолчал, лишь лукаво ухмыльнулся. И вывел этим тетю Нину из себя:
— Вот зачем ты сказал «ну-ну»? — прицепилась ко мне она. — Ты против? А, между прочим, из Морков только один Чепайкин за тебя в телевизоре вступился!
— Да нет, я просто так сказал «ну-ну».
— Нет, я же вижу, ты против, чтобы я выходила замуж! Я ведь столько лет одна. И тут нашелся вполне приличный человек. С образованием. Да, Чепайкин змий еще тот, да и с тараканами в голове, но он все-таки приличный, с домом, с хозяйством, да и сам справный, не выпивающий. Особо не выпивающий. И вот он предложил мне руку и сердце, чтобы я вышла замуж. И тут ты говоришь «ну-ну!».
Не успел я ответить, как в этот момент на расчищенной нами с Элен дорожке показался сам вышеупомянутый змий Чепайкин. Он чинно шел и вел за собой… козу.
От такого демарша у всех присутствующих округлились глаза. В это время подошла еще и Элен, которая окончание нашей беседы прослушала с огромным интересом.
— Что это? — изумленно спросила она и указала рукой на Чепайкина с козой.
— Насколько я понимаю, коза, — задумчиво ответил я, — относится к отряду парнокопытных, подотряду жвачных, семейству полорогих. Если вас интересует более детальная классификация — класс млекопитающих, подтип позвоночных, тип хордовых…
— Я понимаю, что это коза, — нетерпеливо молвила Элен. — Но зачем?
Я прекрасно понимал зачем, но решил пока не комментировать. Казалось, и тетя Нина поняла, потому что густо покраснела и не знала, куда деваться.
И тут змий Чепайкин подошел к нам и посмотрел на меня серьезным деловым взглядом.
— Я пришел, — сказал он солидным голосом, — и козу привел.
Для дополнительной аргументации он показал на животину. Продемонстрировал, так сказать, товар лицом. Коза была справная, с жирными белыми боками и огромным, раздутым волосатым выменем. Она потрясла своей бородатой головой и злобно заблеяла, глядя почему-то прямо на меня.
— Почему она блеет? — с тревогой спросила Элен. — Она агрессивная, будет сейчас нападать?
Я проигнорировал слова Элен и посмотрел на Чепайкина:
— То есть, для того чтобы я позволил вам ухаживать за Ниной Илларионовной, вы готовы предоставить мне козу в безвозмездное пользование? Правильно я понимаю? И осуществляете обмен при свидетелях? — И я указал на Элен.
— Абсолютно правильно, — подтвердил степенным кивком Чепайкин.
— Эх, а когда-то у бедуинов за женщину аж пятнадцать верблюдов давали, — не удержалась Элен, видимо, тоже любила подколки.
Тетя Нина густо покраснела и, не выдержав всего этого издевательства, заскочила в дом.
— А че это она? — спросил Чепайкин, который всю эту женскую хитромудрую стратегию вообще ни черта не понял.
— Ну, вы же сами знаете: испокон веков положено, когда сваты приходят в дом, девка должна стоять у печи и пальцем стенку ковырять, — пояснил я, стараясь выдержать серьезное лицо и не заржать. — Вот она и пошла традиции исполнять. У нас печь есть, правда, электрическая, зато с духовкой. Но тем не менее она дисциплинированно пошла ее ковырять.
— Да ты что! — восхитился Чепайкин. — Все как по народным обычаям! Как завещали нам пращуры!
— А то! — подтвердил я.
А коза мэкнула.
— И куда мы эту козу девать будем? — спросила практичная Элен.
— Ну, я не знаю. Надеюсь, Нина Илларионовна куда-нибудь да определит, — ответил я. — Или Тайра Терентьевна что подскажет.
— Это уже меня не касается, — спрыгнул змий Чепайкин, а потом хитро посмотрел на меня и добавил: — А ведь такое дело и промочить надо?
— Согласен, — сказал я. — Только у меня здесь ничего еще нет…
— У меня зато есть бутылочка ликера, — торопливо сказала Элен, которая очень хотела быть полезной, быстренько метнулась к себе и вынесла небольшую бутылочку какого-то супердорогого брендового пойла. — Ликер смородиновый, — сказала она, — мне его из Люксембурга передали. Очень люблю такой.
— Ну давай, — со вздохом согласился Чепайкин, — раз самогона нет, сойдет и настойка из Люксембурга.
Я налил полную рюмочку, которую умница Элен предусмотрительно захватила вместе с ликером, и протянул Чепайкину.
— А вы?
— А мне нельзя, я на работе, — отмазался я. — И Элен нельзя, она лечится.
Элен угрюмо кивнула, но перечить не стала.
— Ну, тогда за все хорошее, — сказал Чепайкин свистящим шепотом, бахнул рюмочку и одобрительно причмокнул. Коза опять мэкнула.
Когда тетя Нина вернулась, бутылка с ликером уже перекочевала к Чепайкину, и тот стоял на крыльце и с независимым видом посвистывал, разглядывая лесные заснеженные пейзажи по сторонам.
— У себя во дворе свисти, ишь, свистун нашелся какой! — всплеснув руками, возмутилась тетя Нина, так как все еще переживала, что за нее привели всего лишь одну козу, аж перед людьми стыдно.
— Хотел втиснуть — пришлось свистнуть! — подмигнул ей мигом захмелевший Чепайкин и радостно хохотнул от собственной шутки.
— Ну, ты смотри на него! — возмущенно замахала руками тетя Нина. — Ты мне тут насвисти, насвисти! Вот сейчас свисток обломаю и как миленький отсюда вылетишь!
Она схватила метлу, заодно шугнув выглянувшего на шум из дома Валеру, и замахнулась на Чепайкина, который, гоготнув, как конь, резво ломанулся к воротам санатория. Следом по инерции выбежала тетя Нина, а потом подтянулись и мы с Элен.
— Чего это он так? — не понял я.
— Это все смородиновая настоечка, — пояснила Элен. — С виду ерундовая, а с ног валит только так. Крепкая очень.
Я усмехнулся. Судя по гневным воплям, которые долетали со стороны ворот, процесс обручения брачующихся шел полным ходом.
— Что мне дальше делать? — спросила Элен.
— Да, точно. Я же должен был дать вам задание, — сказал я. — Сейчас мы пообедаем. Потом у вас два часа будет послеобеденный сон. Но обед только через час, а до этого времени вы понемногу начнете и, если я не вернусь из администрации быстро, продолжите и после сна выполнять мое первое задание.
— Какое? — Глаза Элен заинтересованно
