облегчения опустилась на любимую козетку и пожаловалась:
— Терпеть не могу форму, всё сдавливает! И что стоишь, садись давай. И вина…
Она сама откупорила бутылку, и наполнила до середины два бокала на низком столике.
Возникло ощущение дежавю. Маман с отцом, бывало, тоже так разговаривала, когда была не в духе. Отец, кстати, в такие моменты свой норов умерял, и княгине не перечил. Интересно, к чему бы это?..
Мысленно пожав плечами, я сел в кресло по правую руку от великой княжны, взял бокал, чуть пригубил и, откинувшись на мягкую спинку, приготовился слушать. Та тоже отпила, но начинать разговор не торопилась, задумчиво отведя взгляд в сторону.
Так мы и сидели, небольшими глоточками попивая тёрпкую жидкость, пока бокалы не показали дно и, только наполнив их повторно, Ольга, наконец, произнесла:
— В столицу тебе надо ехать.
— Зачем? — слегка удивился я.
— Указание Её Императорского Величества. А она даже мне не докладывает.
— И даже намёка никакого?
— Представь себе! — хмыкнула. — Могу только сказать, что императрица по пустякам не вызовёт. Да, я еду тоже, и твоя напарница, Иванова. Экзамен на четвёртый ранг сдала, теперь получит личное дворянство из рук Её Величества.
— Лика? Это хорошо, — кивнул я. — Вполне достойна, образец чести и доблести, могу свидетельствовать лично.
— Ну, про её доблесть я и сама могу свидетельствовать — а вот про честь… — княжна прищурилась. — Дошла тут до меня некоторая информация относительно вас двоих…
— Ерунда! — тут же отмёл я все нездоровые инсинуации. — Лика никогда себе лишнего не позволяла. В отличие от некоторых других официр… Но те уже успели не раз об этом пожалеть!
Последнее я быстро добавил, увидев, как нахмурилась Её Высочество.
— Ну ладно, раз так — но я не про то, что было здесь, в крепости — я про Томск…
— А что Томск, Ваше Высочество? — приподнял я брови, словно в лёгком недоумении.
— А, ну да, ты же не в курсе… Несколько недель назад Охранное отделение накрыло там подпольную фотостудию, где изготавливали порнографические картинки. Фамилию организаторши не вспомню, да это и не важно — но интересно, что сюжет этих картинок был на тему встреч между гимназистом и кадетой военного училища…
— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Вероятно, распространять их планировали как раз среди кадет. Чтобы каждая могла представить себя на месте той, что на фото.
— Вполне возможно, — слегка улыбнулась Ольга. — Только вот незадача, когда стали учинять у той обыск, то нашли ещё фото, но не студийные, а снятые скрытно — и на них тоже были гимназист и кадета…
Я продолжал спокойно сидеть, внешне никак не реагируя на сказанное. Хотя внутри возникло лёгкое смятение. Маман говорила, что заплатила приличную сумму, чтобы те фото были уничтожены, но жадная дельчиха, похоже, один комплект для себя всё-таки оставила…
Ольга побуравила меня долгим взглядом, но реакции так и не дождалась. Неожиданно её губы изогнулись в тонкой улыбке, и она добавила:
— Молодка, не оправдываешься, не кричишь, что на фото не ты — и это подделка.
— А на фото — я? — снова приподнял я бровь.
— Слава, давай не будем играть словами. Ты знаешь, что это ты — и я знаю, что это ты. Потому и спрашиваю: что у вас было в Томске?
И на этот раз в голосе княжны прозвучала едва ощутимая, но вполне мною замеченная угроза. Время для шуток кончилось. Поэтому, внутренне подобравшись, я начал по-военному чётко докладывать:
— Ваше Высочество, встречи с Ликой имели место. Но не для того, о чём вы подумали! Она обучала меня приёмам развития магического дара, которые применялись в их училище. Приносила мне тетради с конспектами, также помогала отрабатывать простые магические манипуляции.
— То есть, это не были встречи интимного характера?
— Нет, Ваше Высочество! Вернее, не совсем… Признаю, что для того, чтобы убедить кадету Иванову мне помогать, мне пришлось вызвать в ней чувства… подарить ей надежду на романтические отношения. Но вступать в них на самом деле я не планировал. Мне просто нужна была её помощь в развитии магии.
— Да-а… — покачала головой Ольга. — Мужское коварство не имеет границ! Так значит, между вами ничего такого не было? Просто там некоторые ракурсы…
— Подобраны так, чтобы создать нужное впечатление. Ни одного по-настоящему пикантного фото там нет! Просто потому, что такого и быть не могло.
— Возможно… — задумчиво обронила княжна. — Ладно, тех фото теперь уже точно нет, я распорядилась — а ту, кто их сняла, ждёт пару десятков лет каторги.
— Ни единой тени на репутации моего пажа и командиры быть не должно! — добавила она со значением, и я только уважительно склонил голову.
Что ж, хорошо, что мне не придётся эту проблему решать самому. Хотя убийство той жучки казалось мне более предпочтительным. Мёртвые не болтают. Но Её Высочеству виднее.
* * *
Бывшую журналистку, а теперь осужденную на двадцать лет каторги Абрамову, закованную в кандалы, везли из суда — на удивление, скорого, и не сказать, чтобы справедливого. Двадцать лет — максимальный срок за преступления ненасильственного характера. Везли её в специальном паромобиле, с кузовом в виде железной будки с решётчатым оконцем.
Окрашенный в чёрное, необычного вида экипаж, наверное, привлекал внимание зевак, но женщине этого не было видно.
Угораздило же вляпаться с Охранным отделением!.. Полицейские-то дуры сначала Прянишникова повязали, когда их совместный прожект, приносящий солидный доход, всплыл не в тех руках. И на том бы всё и закончилось, не влезь туда жандармы… Тем на лапу не дашь — бабы злые, как на подбор, да при погонах. Паше всё лицо так расписали — не посмотрели, что мужик. Вызнали всё — и её потянули. Да быстро так, и трёх дней не прошло! А там, запирайся не запирайся, всю душу вывернут. Рассказала всё, что знала и не знала. Неделю сидела в каземате тюремного замка. В одиночке. Это немного насторожило, обычно таких задержанных в общей камере человек по двадцать держат, а тут — одна. Гулять во двор тоже не выводили — благо, хоть баланду давали исправно. Ещё пару раз вызывали на допрос, уточнить какие-то подробности Абрамовских дел, и один раз показывали найденые фото с княжичем и этой кадеткой. Будь они неладны! Снова увидев лицо парня, женщина испытала прилив
