поначалу казалось несущественным и даже любопытным, что момент оказался упущен. А теперь мы зависимы от вас. И поощряем ваши иллюзии. Впрочем, быть может, это и есть гармония. Трудно судить, когда всё зашло так далеко.
— Пусть так. Какая разница? Если не хочешь идти, то так и скажи. Я справлюсь один. У меня есть сардинница и противоядие. Ты, в общем-то тут и не нужна.
Лиза вздохнула.
— Я лишь хочу сказать, что понимаю твоё желание выручить племянника. В тебе ещё говорит человек. Но это пройдёт. Ты сам захочешь избавиться от иллюзий со временем. Когда твои близкие умрут, и ты останешься один, станет проще. Так что лови момент.
Вдруг мне пришла в голову одна мысль.
— Я так понимаю, ангелы за нами всё это время наблюдали. Значит, они в курсе, где мы были. Как думаешь, догадались, что у нас сардинница?
Девушка покачал головой.
— Они о ней ничего не знают. Если даже и допёрли, что мы готовимся к встрече, то понятия не имеют, в чем именно дело. Так что расслабься.
— Расслабиться? Ты издеваешься, что ли?
— Ну, хотя бы сделай лицо попроще. А то ты словно один собираешься брать осаждённый город.
— Всё с моим лицом в порядке. Идём уже!
Лиза пожала плечами.
— Да, пошли, кто тебя держит? — хмыкнула она.
— Стой!
— Что ещё?
— Я тут подумал: а если меня призовут во время операции? Или тебя?
Лиза озадаченно почесала за ухом.
— Тогда будет жопа. Но вероятность невелика. Будем надеяться, что этого не случится. Кстати, меня тоже призвать могут. Так что риск двойной. Но ты это… уповай на лучшее.
С этими словами она решительно направилась к зданию.
Когда мы вошли, я увидел совершенно потрясающий белоснежный холл с двойной лестницей, арками и каменными вазонами. Наши шаги гулко разносились по нему. Народу не было. Здание казалось пустым. Что было странно, ведь здесь должны были находиться студенты. Хотя бы несколько.
— Сюда, — сказала через плечо Лиза, вступая на каменную лестницу.
— Сегодня что, неучебный день? Или все на занятиях?
— Думаю, дело в том, что нас ждут. Немного магии, и плацдарм готов.
Мы поднимались по ступенькам, пока не добрались до второго этажа, где была устроена галерея: красные стены, белые арки, скульптуры, овальная двойная лестница, ведущая во второй ярус, и стеклянная крыша, как в вернисаже. Прямо дворец.
— Знакомое место, — сказал я. — Хотя уверен, что никогда здесь прежде не был.
— Тут снимали «Небесный суд», — отозвалась Лиза. — Смотрел?
— Да. Наверное. Дело в этом.
— Понимаешь иронию? Место подобрано со вкусом. У наших врагов своеобразное чувство юмора.
— Не вижу тут ничего смешного.
— И не нужно. Ты всегда был серьёзным. Мне это в тебе нравилось.
— Я не твой Марбас. И никогда им не стану. Даже стараться не собираюсь.
— Это верно. Ты всё ещё не Марбас. А жаль. Он бы дал тебе сто очков вперёд.
— Нет никакого соревнования. Я это я. А ты говоришь так, будто я борюсь за то, чтобы соответствовать. И стать достойным тебя. Так вот — это не так!
Елиздра вдруг рассмеялась.
— Ты просто не знаешь, чего лишён.
— И не хочу узнавать. Не тешь себя иллюзией. Кстати, почему ты сказала, что скоро я сам захочу перестать быть человеком? Откуда такая уверенность?
Лиза посмотрела на меня очень внимательно и даже испытующе.
— Тебе честно и прямо?
— Очень хотелось бы.
— Ладно. Люди вроде тебя, лишённые устроенности и надежды, ничего не добившиеся, лучше всего подходят для переселения. Именно таких наследников и выбирают. Подобные доноры настолько рады, что, наконец, стали кем-то, что готовы на всё, чтобы демонизироваться как можно быстрее. Они с лёгкостью отказываются от прежней личности и человеческой природы. Стараются изо всех сил, чтоб стать высшими существами и забыть, какими неудачниками являлись в прежней жизни. Поэтому и являются лучшим вариантом для трансмиграции.
— Тогда почему ты сказала тогда в «Тихом омуте», что была против того, чтобы вводить меня в курс дела?
— Я была против выбора, который сделал Марбас в данных обстоятельствах. Сейчас нам нужна сильная личность, потому что времени совсем мало. Некогда проходить весь путь. Но сейчас мне кажется, что я ошиблась. Не так уж ты и слаб, как мы все думали. Может, Марбас и не ошибся. Во всяком случае, надежда есть.
— Я должен чувствовать себя польщённым?
— Ты ничего не должен. В этом-то и вся суть. Но ты этого пока не понимаешь.
— И не хочу понимать. Знаю, ты ждёшь, когда твой любовник сотрёт мою сущность, но этого не случится. Почему бы тебе не смириться?
— Почему бы тебе не смириться? Но сейчас у нас есть другое дело, так что предлагаю не отвлекаться. Ангелы где-то здесь. Я чувствую их присутствие, — Лиза окинула взглядом зал и галереи. — Уверен, что готов?
— Я готов!
— Хорошо. Только без глупостей. Помни, что лучшая битва та, которая не начиналась. Мы не в том положении, чтобы лезть в драку.
— Всё зависит от этих ублюдков. Если придётся, я открою сардинницу. Говорю это просто для ясности.
— Думаю, нам туда, — девушка показала на второй ярус галереи.
Мы двинулись по левой стороне лестницы и вскоре оказались на террасе с каменными балясинами, белыми колоннами и полукруглыми арками. Стены украшали панно с барельефами, состоящими из составленных друг с другом вертикальных частей.
Лиза открыла одну из деревянных двустворчатых дверей, заглянула в неё и тут же закрыла.
— Дальше, — сказала она, зашагав по галерее.
Цоканье её каблуков гулко разносилось по помещению и таяло в стеклянном куполе. Девушка толкнула ещё одну дверь, просунула голову в щель, застыла на пару секунд, а затем переступила порог.
— Нам сюда! — донеслось до меня.
Войдя следом, я сразу увидел Вадика.
Он стоял на белом кубе, подняв правую руку, в которой держал яблоко, и уперев левую в бедро. Поверх обычной одежды на нём была искусно задрапированная бежевая тога. На голове красовался позолоченный лавровый венок.
Мальчик не шевелился и на наше появление никак не отреагировал. Даже головы не повернул. Его взгляд был устремлён в стену. Похоже, Вадика околдовали — иного объяснения мне на ум не пришло.
С одной стороны от парня сидел на табурете широкоплечий мужчина в красном худи с капюшоном и голубых джинсах, таких свободных, что вполне сошли бы за шаровары. Он держал в руках доску с приколотым листом бумаги и карандаш. На бумаге был почти законченный рисунок Вадика в эпичной позе.
С другой стороны, напротив мужчины, расположилась на ящике женщина с волнистыми чёрными волосами. Она была в синем халате,
