но тут агрегат чихнул и рванул с места.
— Скатертью дорога, — пожелал я вслед, развернулся и пошел к Оксане.
— Ксюш, — с порога окликнул я, пряча руки за спиной.
— Да, Егор? — девушка подняла на меня чуть покрасневшие глаза. Что меня поражало в Ксюхе, так это ее неистребимый нескончаемый позитив. Вот и сейчас Гринева мне улыбалась так, словно не ее десять минут назад какая-то наглая тетка обзывала и унижала.
— Ксюш, выходи за меня замуж, — без длинных предисловий предложил я и протянул самодельную деревянную коробочку с вырезанной розой на крышке, над которой корпел всю зиму.
К этому моменту я готовился давно, да все как-то время подходящее не наступало. А сегодня, проводив родительницу, как-то все само собой сложилось. Да, без романтики и прочей мишуры, но я знал: Оксана поймет — это не сиюминутный порыв из-за резких слов матери.
— Егор… — выдохнула Оксана и заплакала.
— Ксюш, ну ты чего… — растерялся я, шагнул к любимой, обнял, вдохнул знакомый аромат и поблагодарил того неведомого, кто круто изменил мою жизнь. Сколько бы хорошего или плохого я не сделал там, в совсем прошлом будущем, но вот семьи у меня никогда не было. И эта девушка, дом, школа, детвора — все это стоило того, чтобы умереть.
* * *
— Егор Александрович, Вам звонят из Академгородка.
— Спасибо, Мария Владимировна, — поблагодарил я своего секретаря, выныривая из внезапного экскурса в недавнее прошлое.
В этом году я стал директором нашей жеребцовской школы. Точнее, директором остался Свиридов Юрий Ильич, а я возглавил областной образовательный центр «Школа будущего», с базой в нашем селе. Когда товарищ Филатов предложил централизовать новую модель, я выдвинул встречное предложение — оставить Жеребцово в качестве начальной точки.
После долгих споров меня неожиданно поддержала команда Лапшина. Геннадий Анатольевич убедил вышестоящее руководство, что переносить в престижную городскую школу базовую модель не стоит.
— Товарищи, мы пойдем от обратного. Модель рабочая, результаты налицо. Давайте не будем насаждать новшества сверху, как это обычно бывает. Предлагаю пойти от обратного. Сельские школа — мощнейшая база для изменения образовательной системы. У городских, как правило, больше возможностей. Мы с вами наблюдаем тенденцию сопротивления и неприятия. Маленькие школы с большей готовностью идут навстречу с открытыми сердцами. Так давайте продолжим начатое. Представьте, что Жеребцово — озеро, а местная школа с моделью новой образовательно-воспитательной системой — тот самый камень, брошенный в воду, от которого пошла волна. Да, к берегу сила ослабнет. Но это уже не будет играть никакой роли. К тому моменту, как в городских школах осознают целесообразность, примут изменения, «Школа будущего» займет место не только в документации и методичках. Она укрепится как образ жизни и мышления.
Филатов принял аргументы Лапшина, выслушал и мои. Я упирал на дальность от централизованного аппарата и многочисленных проверяющих. Предложил выдать нам с академиками полный карт-бланш, чтобы мы могли на местах оперативно реагировать и подстраивать жизнь и практику не под систему, но систему аккуратно вписывать в действующую модель. Попутно делая её гибче, лояльней.
Так Жеребцовская школа стала новым образовательным центром.
Формально многие вещи для нас мало в чем изменились. Тот же школьный двор, только вместо старых качелей и спортивного инвентаря — новенькое оборудование, созданное руками старшеклассников в мастерской.
«Больше практики — меньше слов», — требовали мальчишки и несколько девочек, которые с удовольствием занимались в научно-технических кружках. Малышне тоже находилась посильная работа. И делали они ее старательно, стремясь получить новое звание и вместе с ним значок подмастерье, ученик, помощник мастера, школьный мастер.
Юные агрономы вместе с главным агрономом колхоза проводили опыты в теплицах, построенных собственными руками по проектам команды учеников и аспирантов Академгородка. Автоматизация медленно, но серьезно входила в сельскую жизнь. Наш опыт перенимали областные школы и колхозы. Зерно будущего, посеянное пять лет назад, давало уверенные всходы. Да, немного неравномерные, но сильные и здоровые.
Меня откровенно радовало то, что молодые специалисты, все еще получавшие образование по старым проверенным веками лекалам, стремятся работать по новой модели. И работают вполне успешно. Сколько талантливых ребят выпускников пришло работать в образование — не сосчитать. Но самое главное — молодые учителя первые перестали молчать, начали предлагать, придумывать, фантазировать и применять на местах новое, интересное. Без страха.
Сложности были, есть будут, без этого никуда. Слишком много на верхах сидело тех, кого устраивала старая схема. Кто изо всех сил противился переменам. Нашу модель пытались обвинить в антисоветчине, заигрывании с западом и прочих глупостях. Но, как говорится, родной батюшка Егора не оставлял попыток въехать на сыновьем успехе в очень высокие кабинеты, поэтому поддерживал в Москве наш проект, несмотря на наши с ним непримиримые разногласия. До меня слухи и веси доводили добрые люди.
Но главные изменения происходили в людях.
— Понимаешь, — еще пару лет назад сетовал директор одной из областных сельских школ. — Вот у нас тоже теперь Совет школы. По форме — такой же. А по сути… Так, ещё один орган, где учителя говорят, а дети соглашаются. Вот как мне донести до педагогического состава, что суть не в этом?
— Пионервожатая у вас боевая есть?
— Есть. Майя, хорошая девушка, инициативная.
— Присылайте к нам, на обмен опытом. После обучения у нашей Зинаиды наладит работу. Совет — это своего рода игра. Вот и вовлекайте своих педагогов в игру.
— Егор Александрович, о чем вы? Какая игра? — изумился директор. — Это областной масштаб! Сельские игры закончились, прошу прощения.
— Так у вас игры даже не начинались, — улыбнулся я. — А у нас в будущее играют все от мала до велика. Поэтому все так серьезно.
— Ну не знаю… — покосился на меня коллега, желая понять: шучу я или всерьез.
— Я серьезно. Ждем вашу пионервожатую, жильем обеспечим. Пусть приедет на пару недель, окунется в нашу жизнь, посмотрит, поговорит с ребятами, учителями. Не взрослые стоят во главе Совета. Дети. И дети отвечают за принятые решения. Мы можем спорить, доказывать, аргументировать. Решение принимает школьный Совет. И Совет же действует. Взрослые могут помочь подсказать, поделиться опытом. Принять участие при желании. А желание, поверьте, возникает. Но запрещать — нет.
— В спорах рождается истина… — задумчиво пробормотал директор.
— Что-то вроде того. У нас Совет доказывает делом свои слова. Больше доверия детям, коллега, и вы удивитесь.
— Вот, — вздохнул сосед. — В этом вся разница.
