Время перевалило за полночь, потом стрелка подползла к двум. И вот тогда наши спрятанные в лесу охранные артефакты уловили движение.
— Идут. Южный периметр. Восемь… нет, девять человек. Направляются к новому складу с оборудованием, — доложил один из офицеров.
— Вооружены? — уточнил Шрам.
Другой офицер взглянул на экраны, где транслировалось видео со скрытых камер. Изображение шло с помехами, и разглядеть что-либо было трудно. Видимо, враги использовали глушилки.
— Огнестрельное точно есть. Двое в центре группы тащат что-то тяжёлое. Похоже на бомбу или взрывной артефакт.
— Они хотят взорвать склад, — нахмурившись, Шрам бросил взгляд на меня.
— У них не выйдет, — произнёс я. — Командуй перехват. По возможности взять всех живыми.
Шрам отдал приказы по рации, и точки наших бойцов на экране пришли в движение.
Гвардейцы дали диверсантам углубиться на территорию и бесшумно отрезали путь к отступлению.
Когда люди Юрасова добрались до стены склада и начали закладывать заряды, ловушка захлопнулась.
Из темноты вылетели дымовые шашки и следом ударили парализующие заклинания боевых магов. Всё вокруг диверсантов заволокло густым дымом, несколько человек рухнули на землю, не в силах двигаться.
— Засада! Уходим! — рявкнул кто-то.
Поздно. Уходить было некуда.
Один из диверсантов попытался прорваться. Он оказался магом и отразил очередные парализующие заклинания, а затем выпустил мощный поток красного пламени. Мощный удар, но вслепую — мои бойцы быстро покинули зону поражения.
А ещё через мгновение огонь погас. Просто исчез, будто превратился в ничто. Хотя почему как будто? Это наверняка была работа Шёпота. Я почти слышал его весёлый смех.
Диверсанты пытались сопротивляться, но без толку. Совместные действия боевых магов, моего питомца и обычных гвардейцев не дали врагам и шанса.
Вражеского мага сбили с ног и заковали в антимагические наручники. Все остальные уже лежали — кто-то парализованный магией, а кто-то оглушённый старым добрым ударом в челюсть.
Всё закончилось за минуту. Быстро, чётко, без единого выстрела с нашей стороны.
Я вышел из вагончика и неторопливо направился к месту схватки. Девять диверсантов лежали на земле, обездвиженные и обезоруженные. Мои гвардейцы стояли над ними — ни один даже не запыхался.
— Раненые среди наших есть? — спросил я.
— Никак нет, ваше сиятельство, — ответил командир.
— Отлично, — я остановился над главарём диверсантов и присел на корточки, разглядывая его лицо. — Здравствуй. Люди графа Юрасова, я полагаю?
Мужик злобно сверкнул глазами, но промолчал.
— Молчишь? Ну, молчи пока что. У нас будет время побеседовать, — я встал и приказал своим: — Изъять заряды, всё задокументировать. Вызвать сюда полицию и СБИ. И журналистов, конечно же.
— Сделаем, Юрий Дмитриевич, — кивнул Шрам.
Я ещё раз окинул взглядом поверженных врагов и склад, который они собирались уничтожить.
Юрасов крупно просчитался. Я взял его людей с поличным и теперь у меня есть доказательства. Посмотрим, как он на это отреагирует…
Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова
Андрей Андреевич Юрасов сидел у потрескивающего костра и смотрел в огонь, дожидаясь вестей от своих людей.
Привычный способ успокоится, сидя наедине с огнём, сегодня не работал. На душе у графа было неспокойно. Уже давно должны были доложить об успехе. Тишина затягивалась, и эта тишина нравилась ему всё меньше.
Юрасов подбросил в костёр небольшое полено и вздохнул. В последнее время он всё чаще ловил себя на одной и той же мысли: это зашло слишком далеко.
Сначала эта грёбаная аномалия. Тёмные артефакты, тайные заказчики. Поначалу казалось, что это лёгкая нажива — и да, Андрей неплохо заработал. Но появились Серебров с Баумом, а теперь за дело взялась СБИ, и приходится снова и снова марать руки.
«Зря я во всё это ввязался, — подумал граф, глядя на пляшущие языки пламени. — Надо было давно остановиться. Замести все следы, забыть про аномалию и жить спокойно».
Князь Аристов, конечно, обещал, что всё схвачено. Что в столице есть покровители, что Серебров слишком занят в Новосибирске. Но Юрасов нутром чуял — что-то здесь не так. Слишком гладко стелил князь.
А ведь Серебров уже раз его переиграл. Унизил, выставил дураком. Что, если и в этот раз…
Внезапно острая боль пронзила висок. Такое ощущение, будто кто-то исподтишка ударил в голову шилом.
Граф вздрогнул и даже обернулся. Рядом, конечно, никого не было.
Боль на мгновение отступила, но тут же вернулась — на этот раз сильнее, будто кто-то вгонял в череп раскалённый гвоздь. Юрасов охнул и сжал голову ладонями.
— Что за…
Боль нарастала с каждой секундой, разливаясь от висков к затылку, к глазам, к корням зубов. Перед глазами поплыли тёмные круги. Граф попытался встать, и тут до него дошло.
Проклятие! Он сам имел дело с тёмной магией и не мог не узнать смертельную хватку проклятия.
— Нет… нет… — прохрипел Юрасов, пошатываясь.
Мысли путались, заволакивались красной пеленой боли. Усадьба. Надо добраться до усадьбы, там целители, там артефакты, там помогут, там…
Он побрёл прочь от костра, спотыкаясь. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли. Тропинка к усадьбе казалась бесконечной. Граф упал, поднялся, снова пошёл вперёд.
Огни усадьбы приближались мучительно медленно. Вот уже забор, вот крыльцо, вот спасительный порог…
Андрей Андреевич протянул дрожащую руку к двери — и рухнул на холодные камни, не дотянувшись каких-то полшага. Тело его дёрнулось в последний раз и замерло.
Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба князя Аристова
— Дело сделано, ваша светлость, — глухо произнёс тёмный маг, стоявший в полумраке кабинета. — Проклятие сработало как положено. Следы я стёр, никто ничего не найдёт. Целители решат, что граф получил инсульт.
— Можешь идти, — тихо ответил Кирилл Викторович, не оборачиваясь.
Маг молча поклонился и покинул кабинет князя.
Аристов остался стоять у окна, глядя в ночную темноту. На душе было тяжело.
«Бедный Андрей, — подумал он, и в этой мысли была искренняя печаль. — Верный был человек. Служил мне честно, делал грязную работу без лишних вопросов. Жаль терять такого вассала».
Князь налил себе вина и сделал небольшой глоток, но удовольствия не ощутил.
Юрасов действительно ему нравился. И всё же иначе было нельзя.
Живой Андрей Андреевич — это ниточка, за которую рано или поздно потянут. Сначала люди Сереброва или Баума, потом СБИ, или все они вместе. И следы привели бы прямиком к князю Аристову.
Юрасов слишком много знал. А Служба безопасности империи умеет проводить допросы. Под давлением любой человек рано или поздно начинает говорить.
