Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95
Затем ныряльщик появился в последний раз, и принесенная им жемчужина была прекраснее всех жемчугов Ормуза, ибо она была подобна полной луне и казалась белее утренней звезды. Но лицо ныряльщика было до странности бледным, и, когда он упал на палубу, кровь хлынула из его ушей и ноздрей. Он вздрогнул и замер. Негры пожали плечами и бросили тело за борт.
И капитан галеры засмеялся, и, протянув руку, взял жемчужину, и, посмотрев на нее, он прижал ее ко лбу и поклонился.
– Эта жемчужина, – сказал он, – украсит скипетр молодого Короля. – И дал неграм знак поднимать якорь.
И, услыхав это, молодой Король пронзительно вскрикнул и проснулся, и за окном он увидел длинные тусклые персты зари, вцепившиеся в бледнеющие звезды.
И он снова уснул, и видел сон, и вот что приснилось ему.
Ему привиделось, что он бредет по сумрачному лесу, а вокруг растут странные плоды и прекрасные ядовитые цветы. Вслед ему шипели гадюки, и разноцветные попугаи, крича, перелетали с ветки на ветку. Грузные черепахи спали в теплой тине. На деревьях сидело множество обезьян и павлинов.
Он шел и шел, пока не достиг опушки, и там увидал он великое множество людей, работавших в русле высохшей реки. Толпами взбирались они на утесы, подобно муравьям. Они рыли глубокие колодцы в почве и спускались туда. Одни из них огромными топорами раскалывали камни, другие рылись в песке. Они с корнями вырвали кактус и растоптали алые цветы. Они спешили, перекликались, и ни один не оставался без дела.
Из темной пещеры на них взирали Смерть и Корысть, и Смерть сказала:
– Я устала. Отдай мне треть этих людей, и я уйду. Но Корысть покачала головой.
– Нет, они мои слуги, – сказала она. И Смерть молвила:
– Что у тебя в руке?
– Три пшеничных зерна, – ответила Корысть. – Что тебе в том?
– Дай мне одно! – воскликнула Смерть. – Я посею его в моем саду. Одно лишь зерно, и тогда я уйду.
– Ничего я не дам тебе, – сказала Корысть и спрятала руку в складках одежды.
И Смерть засмеялась, и взяла чашу, и окунула ее в лужу, и из чаши восстала Лихорадка. Лихорадка обошла все великое множество людей, и каждый третий упал замертво. За нею тянулся холодный туман, и водяные змеи ползли у нее по бокам.
И когда Корысть увидела, что треть всех людей мертва, она стала бить себя в грудь и рыдать. Она била себя в иссохшую грудь и громко кричала.
– Ты убила треть моих слуг! – возопила она. – Иди же прочь. В горах Татарии идет война, и цари воюющих племен взывают к тебе. Афганцы зарезали черного быка и выступили в поход. Они надели железные шлемы и барабанят копьями по щитам. На что тебе моя долина, зачем медлишь ты здесь? Иди же прочь и более не возвращайся.
– Нет, – ответила Смерть, – пока не дашь мне пшеничного зерна, я не уйду.
Но Корысть сжала ладонь и стиснула зубы.
– Ничего не дам я тебе, – пробормотала она. И Смерть засмеялась, и подняла черный камень, и бросила его в лес, и из зарослей дикого болиголова в огненном одеянии явилась Горячка. Она обошла все великое множество людей и касалась их рукой, и кого коснулась она – тот умирал. И под ногами ее увядала трава.
И задрожала Корысть, и осыпала пеплом свою главу.
– Ты безжалостна, – возопила она, – ты безжалостна. В индийских горах голод, и колодцы Самарканда иссякли. В египетских городах голод, и саранча пришла из пустыни. Нил вышел из беретов, и жрецы возносят молитву Исиде и Осирису. Иди к ждущим тебя и оставь моих слуг.
– Нет, – ответила Смерть, – пока не дашь мне пшеничного зерна, я не уйду.
– Ничего не дам я тебе, – сказала Корысть.
И снова засмеялась Смерть, и, вложив пальцы в рот, свистнула, и на свист прилетела по воздуху женщина. «Чума» было написано на ее челе, и стая тощих стервятников кружилась вокруг нее. Они распростерли свои крыла над долиной, и все люди упали замертво.
И Корысть с пронзительным криком бросилась в лес, а Смерть вскочила на своего красного коня и ускакала, и скакала она быстрее ветра.
И из слизи, скопившейся на дне долины, выползли драконы и чешуйчатые чудовища, и шакалы забегали по песку, ощупывая ноздрями воздух.
И молодой Король заплакал и сказал:
– Кто были те люди и чего искали они?
– Они искали рубины для королевской короны, – ответил тот, кто стоял у него за спиной.
И молодой Король вздрогнул и, повернувшись, увидел человека в одеждах паломника и с серебряным зеркалом в руках.
И молодой Король побледнел и спросил:
– Чья это корона?
И паломник ответил:
– Посмотри в это зеркало и увидишь чья.
И юноша глянул в зеркало и, узрев там свое лицо, пронзительно вскрикнул и проснулся, и яркий солнечный свет лился в его покои, и на деревьях в саду пели птицы.
И пошли Гофмейстер и главные сановники Государства, и поклонились ему, и пажи поднесли ему облачение, тканное золотом, и положили пред ним корону и скипетр.
И молодой Король посмотрел на это облачение, и оно было прекрасно. Оно было прекраснее всего, что он видывал раньше. Но он вспомнил, что снилось ему, и сказал вельможам:
– Унесите это, ибо этого я не приму.
И придворные изумились, и иные из них засмеялись, решив, что он шутит.
Но он остался непреклонен и сказал снова:
– Уберите это и спрячьте от меня. Хотя сегодня день моей коронации, я этого не приму. Ибо одеяние это соткано на ткацком стане Скорби белыми руками Боли. В сердце рубина – Кровь, и в сердце жемчуга – Смерть.
И он поведал им три своих сна. И, услыхав их, царедворцы, переглядываясь и перешептываясь, говорили:
– Воистину он лишился рассудка, ибо сон не есть ли просто сон, а видение – просто видение? Разве явь они, чтобы их остерегаться? И что нам жизнь тех, кто трудится на нас? И воздерживаться ли от хлеба, пока не увидишь пахаря, и от вина, пока не молвишь слова с виноградарем?
И Гофмейстер обратился к молодому Королю и сказал:
– Государь мой, прошу тебя: оставь эти черные мысли, и надень это прекрасное облачение, и возложи корону на голову. Ибо как народу знать, что ты король, если не будешь облачен по-королевски?
И посмотрел на него молодой Король.
– Воистину ли так? – спросил он. – И не узнают во мне короля, если не облачусь по-королевски?
– Не узнают, мой государь, – воскликнул Гофмейстер.
– Я думал прежде, что иным дан королевский облик, – ответил молодой Король. – Но может быть и так, как говоришь. Однако я не хочу ни этого одеяния, ни этой короны, но каким вошел во дворец, таким и выйду из него.
И молодой Король отослал всех прочь, кроме одного пажа, отрока, который был моложе его на год и был оставлен им себе в сотоварищи. Его оставил он служить себе, и, совершив омовение прозрачной водой, открыл большой крашеный сундук, и оттуда достал кожаную тунику и накидку из грубой овчины, которые носил, когда стерег на склонах холмов длиннорунных коз пастуха. Он надел тунику и плащ и взял грубый пастуший посох.
И маленький паж, удивляясь, широко раскрыл синие глаза и с улыбкой сказал ему:
– Государь мой, вот одеяние твое и скипетр, но я не вижу короны.
И молодой Король сорвал побег дикого вереска, обвившего балкон, и сделал из него венец и возложил его на голову.
– Вот корона, – ответил он.
И, так облачась, он вышел из своих покоев в Большой Зал Дворца, где ждали его придворные.
И развеселились придворные, и иные закричали ему:
– Государь, народ ждет короля, ты же явишься ему нищим.
И разгневались другие и сказали:
– Он навлек бесчестье на наше королевство и не достоин править нами.
И он не сказал им ни слова, а пошел далее, и спустился по лестнице из блистающего порфира, и вышел из бронзовых ворот, и сел на коня, и поскакал к Собору, а маленький паж бежал следом за ним.
И народ смеялся и говорил:
– Вот едет королевский шут, – и потешался над ним. И он натянул поводья и сказал:
– Не шут я, но Король.
И он поведал им три своих сна. И вышел из толпы человек, и обратился к нему, и с горечью сказал:
– Государь, не зиждется ли жизнь бедного на роскоши богатого? Ваше великолепие кормит нас, и ваши пороки дают нам хлеб. Работать на хозяина горько, но когда работать не на кого – еще горше. Думаешь ли, что вороны нас прокормят? И знаешь ли от этого лекарство? Велишь ли покупающему, да купит за столько-то, и продающему, да продаст за столько-то? Не может такое статься. Потому воротись во Дворец и облачись в пурпур и тонкие ткани. Что тебе мы и наши страдания?
– Не братья ли богатый и бедный? – спросил молодой Король.
– Братья, – ответил тот, – и имя богатому – Каин.
И глаза молодого Короля наполнились слезами, и он тронулся в путь под рокот толпы, и маленький паж испугался и оставил его.
И когда он достиг соборных врат, стражи выставили свои алебарды и сказали:
– Чего тебе надобно здесь? Никто, кроме Короля, да не войдет в эти двери.
И лицо его покраснело от гнева, и он сказал им:
– Я Король, – и он отвел в сторону их алебарды и вошел.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95
