Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Понимаю, — лишь кивнул я.

— Вот и славно. Тогда можешь отдыхать, — вышел он за дверь.

Этим я и занялся.

Глава 24

Следующие несколько часов я провёл в состоянии, которое сложно было назвать нормальным. Мир вокруг перестал быть просто миром — он стал сетью. Тончайшие, почти невидимые нити связей тянулись от предмета к предмету, от человека к человеку, от камня к камню. Я видел, как мана течёт по этим нитям, как вибрации пробегают по ним от малейшего движения воздуха. Это было прекрасно. Это было ужасно. Это сводило с ума.

Первое время после возвращения из мира пауков прошло в эйфории. Я сидел в своей комнате, глядя на кристалл Широ, и видел, как от него тянутся тончайшие серебристые усики связи, уходящие вглубь фиолетовой бездны. Я видел, как свет магических светильников вплетается в общую ткань реальности. Нитей было так много, что я не знал на чём сосредоточиться. Куда бы я ни посмотрел, везде были они.

Заснул я только под утро, уставший, но счастливый. А проснулся от боли.

Голова раскалывалась так, будто кто-то пытался выдернуть из моего черепа каждый нерв по отдельности. Я сжал виски пальцами, пытаясь унять пульсацию, и понял причину: нити никуда не делись. Они были здесь. Все сразу. Тысячи, десятки тысяч тончайших связей, пронизывающих реальность, и каждая из них вибрировала на своей частоте, каждая передавала информацию, каждая требовала внимания.

— Очнулся, — раздался ехидный голос откуда-то сбоку.

Широ сидел на краю стола, сложив лапки на пузе, и смотрел на меня с выражением, которое у человека назвали бы сочувственной насмешкой.

— Ты как, живой?

— Голова… — простонал я.

— Ага. Добро пожаловать в реальность. — Бельчонок фыркнул. — Полноценный контракт с Пауками — это тебе не ворон на час нанять. Они воспринимают мир совсем иначе чем люди или белки, с воронами было бы куда проще. И ты теперь часть их паутины. А сеть, знаешь ли, никогда не стабильна. В неё постоянно что-то попадает, кто-то дёргает нити, ветер колышет, мухи дохнут. И ты всё это теперь чувствуешь. Если не научишься фильтровать — быстро свихнёшься.

— Ты знал? — с трудом выдохнул я. — Знал, что так будет?

— Знал. — Широ спокойно встретил мой взгляд. — Но ты бы меня всё равно не послушал. От такого шанса не отказываются. Да и какой смысл предупреждать о боли? Всё равно пока сам не прочувствуешь — не поймёшь. Вот ты прочувствовал. Теперь учись.

Я попытался встать. Мир качнулся, и тысячи нитей дёрнулись в унисон, пронзая череп новой вспышкой агонии. Я рухнул обратно на койку, стиснув зубы до скрежета.

— Как? — спросил я сквозь сжатые челюсти. — Как научиться?

— Ну, ты же у нас умный. — Широ подошёл ближе и ткнулся холодным носом в мою ладонь. — Думай. Паутина — это информация. Ты не можешь обработать её всю сразу, никто не может. Даже те, кто живёт в ней вечность. Они просто… перестают обращать внимание на то, что неважно. Сосредотачиваются на том, что нужно здесь и сейчас. А ещё лучше постарайся полностью отключить её.

— Отключить… лишнее…

Я закрыл глаза. Сосредоточиться в этом водовороте ощущений было почти невозможно, но я заставил себя дышать ровно, медленно, отсчитывая удары сердца. Постепенно, нить за нитью, я начал отсекать лишнее. Тысячи голосов превратились в сотни, сотни — в десятки, десятки — в несколько отчётливых, ясных вибраций. Вот нить, ведущая к Широ. Вот — к защитному контуру комнаты. Вот ешё одна — слабая, почти незаметная пульсация где-то на периферии восприятия, слишком далёкая, чтобы разобрать.

Я открыл глаза. Боль не исчезла полностью, но стала тупой, фоновой, терпимой. А затем ещё немного усилий и я полностью отсекаю восприятие этих нитей, возвращаясь к привычному виду. После чего стало невероятно легко.

— Вижу, получилось, — одобрительно щёлкнул бельчонок. — Теперь главное — практика. Много практики.

— Практика, — эхом отозвался я. — Да, ты прав.

И практика не заставила себя ждать.

В тот же день я отправился в пустующую комнату на нижнем этаже, которую Кроу выделил для моих экспериментов. Не тренировочный зал, а небольшое помещение, где раньше, судя по остаткам алхимической посуды, кто-то проводил опыты. Теперь здесь было пусто, лишь голые каменные стены да толстый слой пыли.

Я сел в центр комнаты, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Нить, связывающая меня с тотемом пауков, была тонкой, но невероятно прочной. Я потянулся к ней, не разрывая, а слегка натягивая, и мысленно сформулировал запрос: «Призыв».

Знание пришло мгновенно, словно всегда было здесь, просто ждало своего часа. Я понял, что нужно сделать, чтобы создать якорь для материализации физического паука из мира духов. Не духа, не тени — а именно живого, реального существа, подчинённого моему контролю через общую сеть.

Я поднял руку и сосредоточился на точке в воздухе прямо перед собой. Мана потекла из моего внутреннего резервуара, сплетаясь в сложную, многомерную структуру. Я открыл дверь, предоставляя существу возможность войти, и устанавливал связь, которая позволяла мне отдавать приказы.

Воздух дрогнул. Искажение, похожее на рябь в воде, пробежало по пустоте. И на каменном полу, прямо передо мной, появился паук.

Он был совсем небольшим. Его тело отливало глубоким, бархатисто-чёрным цветом, а восемь глаз, расположенных в два ряда, смотрели на меня с нечитаемым, абсолютно чуждым вниманием. Я чувствовал его через нить связи.

— Привет, — тихо сказал я. — Будешь Первым.

Паук не ответил. Он просто замер, ожидая приказа.

Я потянулся к нему сознанием, пытаясь связаться с ним. Нить дрогнула, и в мою голову хлынул мутный, искажённый поток. Фрагменты: каменная стена, трещина в полу, пылинка на ножке стула. Ничего полезного. И вместе с этим — резкая, пронзительная вспышка боли где-то за глазницей.

Я разорвал контакт, выдохнул.

— Нет. Не так.

И попробовал снова. Просто открылся нити, соединяющей нас, позволить его ощущениям течь сквозь меня.

И всё получилось. Я будто взглянул на мир глазами паука. Это было… необычно и странно. Пауки видят мир совсем не так как мы. Но в то же время, я достаточно быстро