смог приспособиться.
Привыкнув, я открыл глаза. Паук сидел на прежнем месте, неподвижный, терпеливый. Я чувствовал его присутствие как часть общей сети, как ещё один узел, связанный со мной неразрывной нитью.
— Получается, — выдохнул я.
К вечеру я призвал второго паука. Крупнее первого, с серебристым узором на брюшке, похожим на стилизованную паутину. Назвал Вторым. К полуночи добавился Третий — крошечный, почти незаметный, идеальный для скрытого наблюдения.
Я сидел в центре комнаты, окружённый тремя неподвижными существами, и учился отдавать им приказы, наблюдая за миром их глазами и чувствами.
Голова гудела. Глаза слезились. Но у меня получалось.
— Ты совсем с ума сошёл, — прокомментировал Широ, материализовавшись у меня на плече. — Третий час сидишь с этими восьминогими. У тебя уже нос кровоточит.
Я провёл рукой под носом. Пальцы окрасились алым.
— Неважно.
— Важно, — бельчонок щёлкнул зубами у самого уха. — Ты себя гробишь. Это у тебя на всю жизнь. Не надо пытаться научиться всему за одну ночь.
Я хотел возразить, но передумал.
— Да, ты прав. Прости. Завтра продолжу, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Нужно отдохнуть.
— Нужно пожрать, — поправил Широ. — Ты со вчерашнего вечера ничего не ел.
Да, не ел. Как-то забыл… Слишком много нового, слишком много информации, слишком много ощущений, требующих осмысления. Еда казалась чем-то приземлённым, неважным.
Но Широ был прав. Я отправился в маленькую кухню, примыкающую к жилым покоям, и заставил себя проглотить кусок хлеба с сыром и ветчиной, запивая всё кружкой с молоком.
На следующий день я продолжил. А к концу недели я мог удерживать связь с пятью пауками одновременно, не испытывая при этом особого дискомфорта. Голова всё ещё гудела, но это было терпимо. Я научился фильтровать — отсекать то, что неважно, оставляя только нужное. Вибрации от движения, колебания маны, необычные звуки.
Казалось бы, зачем я так напрягаюсь? Подумаешь, видеть глазами пауков… Я ведь даже в бою их применить не могу. Так что особого смысла в этом нет.
Хах… Так мог бы подумать только полный идиот. Я же отлично понимаю перспективы предоставленной мне возможности. Пауки они ведь везде. Буквально везде. Говорят, что где бы ты ни был, но в пределах трёх метров от тебя обязательно будет паук. Вот только это не так. Потому как фактически это занижение количества находящихся вокруг пауков. На самом деле их куда больше. В среднем, на один квадратный метр суши приходится сто сорок пауков. Сто сорок! Да, где-то их больше, где-то меньше, но всё равно. Это впечатляет. Что же будет, если я смогу налаживать связь не только с призванными пауками, но и с местными? Они ведь реально покрыли своей паутиной весь мир. Сделали то, к чему я сам стремлюсь. Воистину, самый подходящий для меня тотем.
Но что ещё лучше — люди обычно не воспринимают пауков как врагов. Ну… те кто их не боится до дрожи. Да, есть исключения, но обычные пауки людям не вредят. Наоборот, помогают, избавляя от всяческих вредителей. Именно поэтому часто люди их стараются не трогать. Это, так сказать, наш природный симбиоз.
Перспективы, что открываются мне в будущем, даже словами описать сложно…
* * *
Я как раз заканчивал очередную тренировку, когда в дверь комнаты постучали.
— Войдите, — сказал я, поднимаясь с пола и отряхивая пыль с коленей.
Дверь открылась, и на пороге возник Кроу. Он не вошёл внутрь, остановившись на пороге, и его взгляд быстро, цепко обвёл помещение. Пять пауков, неподвижно застывших в разных углах, под потолком, на подоконнике.
— Вижу, тренируешься, — прокомментировал он без тени эмоций. — Хорошо. Но и про магию не забывай.
— Я помню, учитель, — улыбнулся ему в ответ.
— Тогда идём. Сегодня у тебя не будет времени на этих восьмилапых.
Я кивнул и жестом отпустил пауков.
Мы поднялись в кабинет Кроу. Учитель занял своё кресло, я сел напротив. Ворон на спинке склонил голову, изучая меня блестящим чёрным глазом. Метка на моей ладони, договор со Стаей, едва заметно потеплела в ответ.
— Покажи, чему научился с пространством.
Я мысленно выругался. Пространственная магия… Я так увлёкся пауками, что почти забросил тренировки с разрывами реальности.
— Я… недостаточно практиковался, — признал я. — Последние дни ушли на адаптацию к контракту.
— Я знаю. — Кроу не выглядел разгневанным, скорее констатирующим факт. — Но это не отменяет необходимости учиться дальше. Пауки дали тебе новые инструменты восприятия. Используй их. Попробуй сейчас.
Я закрыл глаза. Мир тут же наполнился нитями. И я сосредоточился на одном. На ткани реальности. Пространстве. Теперь, после контракта с пауками, я стал чувствовать его… отчётливее. Пространство тоже стало представлять из себя паутну. Я видел его плетение. А так же слабые места, где ткань истончалась.
— Интересно, — тихо произнёс Кроу. — Я чувствую, что твой взгляд изменился. Ты смотришь на пространство иначе. Продолжай.
Я потянулся к одной из слабых точек, прямо перед собой. Пальцы сами выплели знакомое плетение — разрыв, стабилизация, удержание. Воздух дрогнул, и передо мной распахнулся тёмный, пульсирующий провал размером с кулак.
Я держал его. Секунду. Пять. Десять.
Провал не затягивался. Края разрыва светились ровным, спокойным светом, и я чувствовал, как моя мана течёт в плетение, питая его, удерживая разрыв в пространстве.
— Двадцать секунд, — сказал Кроу. — Достаточно. Закрывай.
Я разжал мысленную хватку, и разрыв схлопнулся с тихим, почти довольным чавком.
— Впечатляющий прогресс, — констатировал учитель. — Я знал, что благодаря контракту ты сможешь лучше чувствовать пространство, но чтобы настолько? Видимо пауки ощущают его намного лучше чем вороны.
Раздался возмущённый «кар» от сидящего рядом ворона, но архимаг его проигнорировал.
— Паутина помогает тебе чувствовать структуру пространства. Это хорошо. Но удержание разрыва — это только полдела. Ты должен научиться перемещаться через него.
— Пробуй. Я подстрахую, — велел Кроу.
Я кивнул, закрыл глаза и потянулся к точке на другом конце кабинета, возле двери. Создал плетение разрыва там — и тут же почувствовал, как первое плетение, удерживающее разрыв передо мной, начинает дрожать, терять стабильность. Я попытался удержать оба, соединить их невидимым каналом, но связь рвалась, едва возникнув, словно гнилая нитка.
Разрывы схлопнулись одновременно. Я выдохнул, чувствуя знакомую тупую боль в висках.
— Не получается, — сказал я глухо.
— Пока не получается, — поправил Кроу. — Но ты стал ближе. Раньше ты не
