трелью.
На экране высветилось довольное лицо Яромира.
Ну наконец-то! Объявился, гуляка. Вот же хитрец — когда ему нужно, тогда включает телефон! Всё остальное время абонент не абонент.
Я нажал кнопку ответа, и, не давая брату вставить ни слова, сразу же пошел в атаку:
— Ярик, ядрёна медь! Ну и какого хрена у тебя телефон был отключен⁈ Тебе отец дозвониться не может!
— Братишка, спокойно! — в голосе Яромира звучало такое довольство, что казалось, он сейчас замурлычет, как обласканный Задира. — Виноват, знаю, каюсь, посыпаю голову пеплом! Больше не повторится, исправлюсь… наверное! Но, Еля, у меня такие уважительные причины…
— Скажи, а твои «уважительные причины» ходят на каблуках и хлопают ресницами? — со смешком уточнил я. — Отвечай как на духу, Ромео, что там за девица была с вами сегодня на Ристалище Чести? Блондиночка такая… Лучезара?
На том конце провода повисла секундная пауза. Мне даже послышался щелчок, с каким Ярик мечтательно закатил глаза.
— О да… Лучезара… — с придыханием ответил брат. — Она самая. Слушай, Елисей, это просто фантастика. Она такая невероятная!
— Да-да, фантастика, — перебил я его мечтательные излияния. — Я уже понял, что вы там втроём слюни пускаете. Но откуда она взялась? Вроде бы она вас кинула с номером телефона?
— Ага! Прикинь, Еля? — ответил Ярик. — Она сначала дала нам фальшивый номер телефона! Мы звоним, а там «абонент вообще не абонент». Мы чуть с ума не сошли. А потом, представляешь… встретили её сегодня утром возле Академии. Она шла по своим делам и оказалось, что от наших с Рязанцевыми прыжков, неправильно записала номер. Испугалась. Мы ещё раз извинились и предложили посмотреть на Ристалище Чести. И она согласилась!
— Случайность? — я скептически скривил губы. Случайностей в мире аристократов практически не бывает. Тем более таких. Девица появилась и исчезла, фальшивый номер, внезапная встреча у охраняемого объекта… — М-да, А как же вы, интересно, провели постороннюю особу на территорию Академии? Туда же муха без пропуска не пролетит.
Яромир самодовольно фыркнул.
— Зачем обижаешь, братишка? На территорию Академии можно попасть не только через парадные ворота. Есть там парочка старых лазов со стороны оранжереи… Я тебе потом покажу. Мы же обязаны знать все тайные тропы нашего учебного заведения!
Я закрыл глаза рукой. Ну и идиоты. Просто озабоченные идиоты. Притащили неизвестно кого на территорию Академии. За такими не то, что родительский контроль устанавливать — вообще к каждому надо приковать по охраннику.
— Так, а сейчас вы где? — сухо поинтересовался я.
— Да мы только что от неё едем! — радостно ответил брат. — Проводили Лучезару до её гостиницы. Шикарная гостиница, между прочим. Сейчас вот возвращаемся. Слушай, я, наверное, останусь ночевать у Рязанцевых. Мы тут решили… кхм… обсудить наши дальнейшие планы по покорению этого неприступного сердца. Возможно, с помощью карт.
— Ты можешь и вернуться. Отца дома нет, — предупредил я его. — Он с Милославой уехал на выходные. Так что дом в моём полном распоряжении.
— О-о-о! Ну ничего себе! — протянул Яромир. — Дом в твоем распоряжении? Прямо гуляй — не хочу! Можешь там баловаться столько, сколько захочешь… и с кем захочешь! Ну, а чего? Закатывай вечеринку, приглашай свою японочку или можешь ещё кого позвать. Я никому не скажу! Ты же всё-таки мой братишка!
— Свои сексуальные фантазии оставь при себе, — хмыкнул я в ответ. — Лучше бы сделал полезное дело, пока ты там с Рязанцевыми «планы обсуждаешь». Узнал бы побольше об Лучезаре, например.
— А чего узнавать-то? — беззаботно отозвался брат. — Мы и так уже всё выведали! Она из древнего, но обедневшего дворянского рода. Приехала в столицу по делам семьи из Тамбовского края.
— Из Тамбова? И чем же её семья там занимается? Какие у них есть активы? Что вообще из себя представляет этот род? — продолжил сыпать вопросами я.
Ну да, надо было бы узнать побольше об этой девушке. Что-то она не давала мне покоя. Конечно, не в том плане, в каком к ней относился брат.
— Ну… э-э-э… — Яромир замялся. — Вот этого она как-то не уточняла. Сказала только, что дела у них сложные, судебные тяжбы всякие за землю с другим родом… Мы не стали лезть с грубыми расспросами, чтобы не разрушать романтику. Она такая ранимая, такая утонченная…
— Влюбленный дурачок, — я вздохнул. — Ладно, Шерлок Холмс. Пообещай мне, что всё-таки постараешься разузнать подробнее. И что бы без романтических соплей. Конкретику: фамилия, герб, связи. Что-то мне не нравится эта девушка. Слишком много у неё «случайностей».
— Во! Папочка заразил тебя паранойей?
— Скорее, здравомыслием!
— Ладно! Всё сделаю, братишка! Не кипишуй! Всё разузнаю в лучшем виде! — пообещал Яромир.
— Добро. А я завтра, пожалуй, отправлюсь к Мишке Морозову и его отцу в гости. Навещу Морозовых в их пенатах.
— Давай, развейся! Ладно, мне пора. Пока-пока.
На этом мы и попрощались. Я отбросил телефон на подушку, чувствуя, как внутри нарастает смутная, липкая тревога.
Девчонка с лицом, похожим на богиню Морену из моей прошлой жизни. «Случайное» ДТП, «случайная» встреча, проникновение в Академию…
Слишком много совпадений. А мой внутренний старик-охотник знал твердо: если что-то крякает как утка, ходит как утка и выглядит как утка — это может быть очень коварная и опасная тварь, которая просто замаскировалась под утку.
Оборотни же в обычное время выглядят как люди…
Я погасил свет, оставив лишь тусклый бра в углу, скинул штаны и забрался под тяжелое, прохладное одеяло. Тело ныло, требуя покоя. Я закрыл глаза, собираясь провалиться в долгожданный сон.
Раздался шорох открываемой двери. Одеяло справа от меня пришло в движение.
Я вздрогнул, инстинктивно напрягая мышцы. Уже приготовился к бою, но в следующую секунду почувствовал, как к моему боку прижимается что-то теплое, мягкое и гладкое.
А слева, с другой стороны кровати, под одеяло скользнуло еще одно такое же гибкое, горячее тело.
В воздухе спальни мгновенно разлился густой, дурманящий аромат мускуса, розы и еще чего-то неуловимо-пряного.
Я открыл глаза. В полумраке, едва освещенном светом от бра, я различил два девичьих силуэта. Меня посетили Глафира и Маланья, которые, видимо, решили, что молодому господину в эту осеннюю ночь будет слишком одиноко и холодно в большой постели.
— Елисей Святославович… — прошептал прямо мне в ухо голос. — Мы пришли согреть вам постель…
