прошлого тени кружатся вновь, о жертвах боёв твердят… Тихо вокруг, ветер туман унёс, на сопках маньчжурских воины спят и русских не слышат слёз…»
!
Глава 50
Эпилог
Глава пятидесятая
Эпилог
Птицы над морем
летят, крылья их
волны качают.
(Сэругеро)
Оку Сидзуити посмотрел в окно: с высоты восемнадцатого этажа открывался великолепный вид на Токио и Фудзияму. «Ползи, ползи улитка по склону Фудзи», — повторил он про себя бессмертные строчки своего любимого Кобаяси Исса. И улыбнулся: действительно, куда спешить, куда торопиться? Если даже медленная улитка при известном старании и наличии времени может достигнуть вершины горы, то что тогда говорить о человеке? Особенно если он молод, знатен, энергичен, целеустремлен, талантлив и точно знает, что хочет от жизни. Если все будет идти так, как сейчас, то у него есть неплохой шанс подняться очень высоко. К самой вершине. Не горы, конечно же, но власти и влияния.
Сидзуите сидел в отдельном кабинете в ресторане «Фудзи» (а как еще можно называть заведение, из окон которого открывается такой поистине потрясающий вид на главную гору Японии?) и ждал генерала Номура. Тот немного опаздывал, что, впрочем, было вполне понятно: у нового начальника Генерального штаба сейчас очень много дел, хлопот и забот. Прежде всего следовало разгрести то, что осталось от предыдущего главы военного ведомства (маршала Хадзимэ Сугияму недавно отправили в отставку), а затем планировать новые стратегические высоты для вооруженных сил Империи, и особенно — для ее военно-морского флота.
После позорного поражения Квантунской армии в Маньчжурии многие старые генералы потеряли свои должности (и еще жизни — ритуальные самоубийства, сеппуку, стали среди них чуть ли не повальным явлением), и теперь приходилось начинать почти всё заново, строить армию и флот по совершенно другим правилам и принципам, более реалистичным и прогрессивным. К счастью, генерал Номура занимался этим не в одиночку, у него были верные и преданные сторонники — молодые амбициозные офицеры. «молодая гвардия», как их иногда в шутку называли в газетах.
Хотя сам генерал-полковник был уже немолод, но большинство его ближайших соратников, принадлежащих, как и он, к партии «Юг», действительно едва перешагнули сорока-сорокапятилетний возраст, и при этом уже имели за плечами по двадцать — двадцать пять лет армейской службы. Прекрасное сочетание опыта и возраста! Многое уже пройдено и достигнуто, а впереди — еще более грандиозные планы и поистине великие цели…
…К столику неслышно подошел метрдотель — чтобы еще раз уточнить у высокого гостя меню на вечер. Сидзуити подтвердил: да, он заказал русскую кухню. Что делать, в Харбине, столице новой Маньчжурии, сейчас в ходу все русское, настоящая китайская кухня осталась только в маленьких окраинных ресторанчиках и уличных харчевнях, а о традиционной японской вообще можно надолго позабыть — она вообще не в ходу. Как и почти всё японское… Харбин стремительно русифицировался, и это касалось не только ресторанов, но и вообще всего: языка, культуры, управления, политики, экономики, кино, музыки, литературы, газет, журналов, школы…
Хорошо, что он нанял неплохого учителя (одного из русских эмигрантов) и за последнее время изрядно подтянул свое знание «великого и могучего». А то бы пришлось совсем туго: дипломат обязан хорошо знать язык той страны, где проходит службу, язык же Толстого и Чехова стал теперь в Маньчжурии официальным, государственным (наряду с китайским). И в моде, как уже было сказано, сегодня только русское, в том числе — и еда. Довольно непривычная и излишне тяжелая, на японский вкус. Но тут возмущаться и спорить было бесполезно, приходилось принимать как некую данность…
Ресторан занимал самый верхний, последний этаж высотного здания в центре Токио. Конечно, его нельзя было сравнить с американскими небоскребами или же знаменитыми московским высотками, насчитывающими по двадцать пять, тридцать и даже сорок этажей, но и оно резко выделялось среди прочих городских зданий. И стало для старой, консервативной Японии своего рода определенным символом и сигналом — для всех тех, кто еще цеплялся за давно отжившие традиции и устои.
Люди должны понять: ситуация резко изменилось, для страны настал новый исторический период, и всем следует ему соответствовать. Япония повернулась лицом к прогрессу, начала стремительно перенимать всё технически современное и полезное, что имелось на Западе (включая Северо-Американские соединенные штаты и королевство Канада), и эта тенденция — не на какое-то время, а на долгие годы и даже десятилетия вперед. Скоро подобные высотные здания вырастут на всех главных улицах столицы, а затем и в других городах, окончательно вытеснив кирпичные трех-четырех-пятиэтажные дома, построенные еще в начале тридцатых годов…
В кабинете распахнулись двери, два официанта, замершие в ожидании гостя, согнулись в низких почтительных поклонах — появился генерал Номура. Оку Сидзуити тоже встал и поклонился своему бывшему начальнику. Номура приветливо улыбнулся и занял свое место за столом. Он был в гражданском костюме — очевидно, успел заехать домой и переодеться. Встреча в ресторане была, скажем так, непубличной, и он не хотел привлекать к себе внимания. То, о чем он собирался поговорить с Сидзуити, являлось очень важным, касалось дальнейших отношений (в том числе и военных) между Японией, Маньчжурией и Россией, и генерал поэтому неслучайно выбрал этот ресторан — здесь никто не мог им помешать или тем более подслушать, за эти бдительно следили верные люди из его ближайшего окружения. А отдельный кабинет надежно защищал их от чужих любопытных глаз.
Номура обменялся с Оку несколькими приветственными фразами, положенными в таких случаях, а затем перешел к еде. По правилам хорошего тона нельзя было сразу начинать важный разговор, следовало отдать должное искусству повара (соответственно, и русской кухне). Официанты принесли холодные закуски: тонкие ломтики говядины с разными видами горчицы, от горько-острой до сладкой, жирную красную рыбу, аккуратно обложенную круглыми дольками лимона, маленькие кусочки соленого свиного сала под хреном, ржаной хлеб и, главное, почти полный хрустальный графин с водкой. Вместо привычных палочек у тарелок лежали серебряные столовые ножи, ложки и вилки.
Номура критически осмотрел блюда и, по-видимому, остался вполне доволен: всё точно так, как нужно, это и есть настоящая русская кухня! Официанты, наполнив две маленькие рюмочки водкой, отошли в сторону. Номура бодро поднял свою, предлагая Сидзуити выпить, тот осторожно понюхал алкоголь (никогда прежде русскую водку не пил, предпочитая традиционное сакэ или в крайнем случае виски) и сразу же скривился: запах показался ему слишком резким и даже отчасти неприятным.
— Неужели обязательно нужно перед едой пить водку? — спросил он у генерала. — Это какой-то варварский
