лисы, хищно облизываясь. Сожрать лису, столь напитанную волшебством, мечта любого, кто стремится обрести великую силу. Я бы и сам не отказался вкусить хотя бы кончик ее уха. К слову, говорят, в царстве Ген копченые лисьи уши подают перед Великой Летней Охотой.
Меж тем волчицы уже раскрыли пасти, чтобы обглодать лисью голову, но госпожа Мягкие Лапки сообщила им, что прокляла сама себя, и это проклятие перейдет ко всякому, кто ее поглотит. Волчицы весьма удивились, госпожа Острые Зубы учтиво поинтересовалась, зачем это делать. На что госпожа Мягкие Лапки ответила, что это произошло, потому что она убила всех своих дочерей. И таким образом покарала себя за это. Потому она и лишилась своего тела, сработало проклятье. Дочери госпожи Острые Зубы завыли в гневе от подобных слов. Но мать угомонила их жестом и велела лисьей голове объясниться. Госпожа Мягкие Лапки вкратце рассказала им об истории своей мести. Старая волчица уважительно кивнула: хоть степные варвары и лишены благосклонности Неба, но им весьма близки понятия о кровной мести. Госпожа Острые Зубы сообщила, что все равно намерена съесть лисью голову, поскольку могущество величайшей из лис уравновешивается проклятьем. Госпожа Мягкие Лапки, понимая, что ей не спастись, отвечала, что готова снять с себя проклятье, но при одном условии. На вопрос волчицы о том, что ей нужно, лиса отвечала, что она это сделает, если волчицы поклянутся продолжить ее дело, отомстить за нее Шио и госпоже Манаи.
Госпожа Острые Зубы искренне ненавидела Небесного Наместника, ведь он и его предки убили немало ее потомков-кочевников. Но ей не очень хотелось воевать с ним, однако возможность получить столь великую силу прельстила ее. И волчицы принесли торжественную клятву. Они сделали надрезы на ладонях, смешали кровь с пеплом, повернулись к северу, где находилась гора Караджин, место заточения их предка, господина Лунного Охотника. И перед его ликом они произнесли клятву, подставив окровавленные ладони ветру. Голова госпожи Мягкие Лапки приняла человеческий вид и велела остричь ее волосы. Когда младшие волчицы сделали это, она сказала бросить их в огонь и затем произнесла слова прощения самой себя. Конечно, как вы уже догадались, это было уловкой старой лисы, ей бы и в голову не пришло себя проклясть. Но ей надо было как-то заставить недалеких дикарок дать клятву мести, и эта последняя хитрость удалась. Волчицы, начинив ее мужским семенем и обмазав глиной, испекли в костре и вместе разделили трапезу. Так умерла величайшая лиса-волшебница, которой нет равных до наших дней. Ее сила напитала четырех волчиц, однако госпоже Острые Зубы как старшей досталась только половина ее силы, а вторая половина, досталась трем ее дочерям. От старой лисы остался один череп. Он достался хану, который был потомком Кривого Когтя. Благодаря ему этот род возвысился над прочими в степи, и в наши дни им даже удалось захватить северное царство Кан. Правитель этого царства носит на голове шапку, украшенную лисьим черепом. Теперь вы знаете, кому он принадлежал.
Собравшись у костра, волчицы стали держать совет, как им одолеть Шио. Они, как все варвары, были бесхитростны и далеки от плетения интриг. Но при том достаточно разумны, понимая, что даже с силой госпожи Мягкие Лапки им никогда не одолеть самого Небесного Наместника. Все двенадцать родов кочевников, собранные в единый кулак, разбились бы о стены Срединной империи, как волны о прибрежный утёс. И тогда самой разумной из дочерей, Унылому Вою, пришла в голову мысль о том, что нужно освободить их прародителя, который томился на дне потухшего вулкана Караджин.
Думаю, тут следует рассказать подробней об истории господина Лунного Охотника. Это предание известно на севере, особенно в царстве Кан, оскверненном властью северных варваров. Но на другом берегу Уйми о нем ничего не знают. Потому, я полагаю, необходимо его поведать, чтобы было понятней, что произошло дальше.
В давние времена, когда люди не знали одежды и законов, в северной степи жил искуснейший из охотников. Он не имел имени, ибо в те времена имена давали лишь тем, кто стоял выше зверей, а он был настоящим зверем на двух ногах. Потому все называли его просто Охотником. Не было равных ему в выслеживании дичи и в меткости лука. Весь его дом был увешан снятыми шкурами. И однажды, принимая в гостях своего друга, степного кота, он похвалялся перед ним своим мастерством. Он показывал на стены, украшенные шкурами, и говорил, что его искусство так велико, что он изловил и освежевал все виды животных, что существуют под небом. На то хитрый зверь усмехнулся в усы и ответил, попивая кислое кобылье молоко, что он не видит на стене шкуру серебристого ночного зайца. Охотник вскочил, обвиняя кота в том, что тот пытается его обмануть. Он много лет охотится и никогда не видел подобного зверя. Но кот отвечал, что заяц тот весьма пуглив и появляется изредка в самый темный час ночи. Он и сам его видел всего однажды, когда охотился ночью на пищух.
Охотник с тех пор потерял покой и сон. Он решил во что бы то ни стало выследить этого зайца. Ночи напролет он сидел в засаде в том месте, что указал ему степной кот. И однажды и вправду увидел во мраке ночи серебристое пятнышко. Охотник вскинул лук, радуясь тому, что благодаря свечению в темноте заяц представляет собой прекрасную мишень. Но невольно залюбовался необычайной красотой, и стрела ушла на волосок мимо заячьей головы. Зверь тут же бросился бежать, Охотник не отставал. Они побежали к отвесным скалам на берегу реки, там Охотнику удалось загнать зайца в расселину. Однако, второй раз натянув тетиву, он вдруг увидел в глазах зайца такую тоску и слёзы, что стрела выпала из его рук. Он не стал убивать, а бережно взял зверя с собой и посадил в клетку.
Наутро в клетке вместо зайца сидела девушка необычайной красоты, с длинными серебряными волосами и заячьими ушами, торчащими из прядей. Охотник влюбился в неё с первого взгляда и предложил ей стать его женой. Девушка согласилась, но поставила условие: ночью она будет обращаться в зайца и уходить, а наутро возвращаться, и он никогда не должен ходить за ней. Охотник поклялся всеми духами степи, что не нарушит этого слова.
Они жили душа в душу, и она родила ему много детей. Но тайна не давала охотнику покоя, глупая ревность терзала его душу. Он часто придирчиво осматривал своих детей, пытаясь
