изыскания шли через неё, та же Алдора, занимаясь как раз теоретической магией, работала с ней в плотном контакте.
Отсюда, с новообразованного побережья, до гор было не близко, но магические кони не знали усталости, знай подпитывай магией, и не обращали внимание на препятствия, двигаясь строго по прямой. У незнакомых с подобным транспортом официр по первости дух захватывало, когда мы на бешеной скорости пролетали над реками, оврагами и скакали по верхушкам деревьев, но больше всего их поразило, когда на нашем пути образовался крутой горный склон, градусов семьдесят навскидку, и, как ни в чём ни бывало, коняшки поскакали по нему вверх. Тут от крепкого словца не удержались даже самые стойкие.
Двадцать часов, столько понадобилось нам, чтобы добраться до площадки перед храмом.
Здесь всё было так же, как и в день, когда я, как тогда считал, окончательно распрощался с физическим телом. Мы находились высоко в горах, слева и справа от нас зубчатые вершины горной гряды тянулись вдаль сколько хватало глаз.
Здесь, наверху, было достаточно холодно, пока пробирались сквозь лежавший ниже туман, одежда успела отсыреть, впрочем, лёгкий магический импульс, и от одежды повалил пар, почти мгновенно ее высушивая.
Здесь, наконец, оказавшись в мире, пропитанном магией, которую я впитывал буквально каждой клеточкой своего тела, практически купаясь в магических потоках, я, наконец, мог забыть про экономию. Мог тратить ману на бытовые мелочи, потому что она всё равно восполнялась быстрее.
— Странное место, — поёжилась сошедшая с коня рядом Ольга.
— И какое-то пустое, — вторила ей Лика, оглядываясь.
— Потому что здесь нейтральный магический фон, — ответил, я, тоже ощущая это умиротворение.
Звуки тоже вели себя странно, они не отдавались эхом, не гуляли по склонам, но и не вязли, приглушая голоса, я слышал своих спутниц необычайно отчётливо, каждый обертон, каждую нотку их голоса. А затем, сняв с коня принайтованный меч, повесил его за спину и, найдя глазами вход, решительно двинулся туда.
— Слава, — позвала меня княжна, но я только полуобернулся и попросил:
— Побудьте здесь. Я должен войти один.
Меня ждала Госпожа, и от мысли, что только несколько десятков шагов отделяют меня от неё, захотелось сорваться с места, взбежать по широким ступеням, ворваться в тёмное зево входа. Но я подавил это ребяческое желание, размеренно шагая вперёд. Ничто больше не стояло на моём пути. Ничто больше не могло на нём стоять.
— Алкснис!
Моё имя. Оно прозвучало громко и решительно, но это не был зов Повелительницы. Его произнесли за моей спиной, и голос говорившей мне был хорошо знаком. Замерев на полушаге, я развернулся и произнёс в ответ:
— Алдора.
Императрица. Во плоти, словно не отделяла нас от Земли бездна Хаоса. Одетая не в привычный парадный мундир и не даже усиленную магией земную броню. На ней был полный комплект артефактных доспехов боевого мага Тёмной Империи в эксклюзивном исполнении, за внешний вид которого её и прозвали Тёмным цветком. До этого я видел его на ней лишь однажды, но без труда узнал, потом что второго такого просто не существовало.
Внезапное появление Государыни Всероссийской, пусть и в необычном облачении, официр повергло в ступор лишь на секунду, а затем два десятка дам, включая трёх моих стрелков, дружно опустились на одно колено. Остались стоять только трое: я, Ольга, смотревшая на мать с смесью удивления и тревоги, и растерянно дёрнувшаяся, но удержанная за локоть княжной, Лика.
— Всё-таки ты сюда добрался, — с печалью в голосе констатировала не обратившая на них ровно никакого внимания женщина, — я надеялась, что у тебя не хватит знаний пробить прямой портал.
Сказано было немного, но достаточно, чтобы вкупе с бронёй понять одну простую вещь:
— Ты уже была здесь. Сама открыла проход. Из какого-то другого осколка.
— Верно, — не стала юлить она, — и мне это стоило нескольких десятков лет вычислений и почти года подготовки. И знаешь, оттого, как быстро это удалось тебе, я даже испытываю лёгкую зависть. Не поделишься, как ты смог?
— Всё просто, — я продолжал пристально смотреть на неё, — нашёл проход, который уже пробивали до меня, когда осколки ещё не успели отдалиться далеко от нашего мира.
— У тебя уже была привязка к конечной точке, — Алдора восхищённо покачала головой, — и тебе не пришлось вычислять её положение. Но даже так, только на создание питающего артефакта, чтобы пробить устойчивый канал, я потратила больше полугода.
— Мне хватило собственной мощи.
Лёгкая улыбка коснулась её губ:
— Как я могла забыть, что в Империи никто не мог сравняться по силам с Чёрным мечом. Во дворце шептались, что ты чудовищно силён, но мне всегда казалось, что это некоторое преувеличение. Но теперь вижу, что они даже преуменьшили твои возможности.
Меньше всего сейчас я хотел слушать дифирамбы в свой адрес, поэтому, упрямо наклонив голову, произнёс:
— Я не спрашиваю, почему ты до сих пор не помогла Госпоже возродиться, но сам ждать не собираюсь, поэтому, если это всё, что ты хотела мне сказать, то я пошёл.
Я вновь развернулся, но голос императрицы нагнал меня снова.
— Алкснис, стой!
И в этот раз в нём было куда больше эмоций. А женщина торопливо продолжила:
— Ты и я, подумай, мы бы были идеальными Императрицей и Императором. Никто на Земле не устоит перед твоей мощью и моими знаниями.
И вновь странные слова, заставившие остановиться и взглянуть на женщину ещё пристальней.
— Ты и не собиралась помочь Госпоже, — мой голос звучал обвиняюще, — как давно ты открыла сюда путь?
— Пять лет назад…
Эта фраза звучала как приговор. Ей. Впрочем, я не собирался выступать ни в роли обвинителя, ни судьи.
— Что ж, это твой выбор.
И вновь, стоило мне сделать шаг, прозвучало моё имя.
— Алкснис!
И в этот раз в голосе Алдоры отчаяние боролось с решимостью.
— Я всё сказал, — чуть повернув голову, ответил ей, не желая больше разговаривать с предательницей.
— А я нет. — Женщина сощурила глаза, — я знаю, что моя дочь тебе не безразлична. Мне докладывали о случившемся в поезде. Хочешь, я стану ею?
Я не удержался, резко взглянув на Ольгу, разом побледневшую, от слов собственной матери, а затем рефлекторно перевёл взгляд на Лику. Это не укрылось от Алдоры, и та поспешно добавила:
— Или ею, если ты захочешь.
— Я хочу только одного,
