но, прикинув свою вместимость, отложила на утро: сладкий маковец, кринка с фляками, кусок окорока, кашанка… За кашанку было особенно обидно! Я так любила эту кровяную колбаску. Плевать на десерт!
А главное, покусившимся на самое дорогое для невинной девицы двадцати с небольшим зим оказался не какой-то залетный гад, а сволочь вполне себе знакомая, та, которую сегодня я в гробу видала! А теперь и на родной кухне! Златовласка, чтоб ее. Вернее, его!
Блондин сидел на лавке, поставив локти на стол, и уплетал из кринки суп с потрошками, довольно жмурясь. Волосы его, светлые, как спелая пшеница, растрепались и падали на плечи. Легкий доспех был снят, осталась только мятая, перепачканная землей рубаха.
Я перевела дух, крепче сжала кочергу и только было хотела сделать разом и шаг, и слегка матерное заявление, как услышала:
– И чего стоишь, присоединяйся!
И как по-хозяйски это было сказано! Я аж взбеленилась.
– Пан, как вас там… – начала я чуть севшим голосом, войдя на кухню. – Какого демона вы здесь забыли?..
– Тебе всех поименно перечислить, пани Ядвига? – светски осведомился этот гад, сверкая на меня своими синими глазищами и заставив прозвучавшим вопросом поперхнуться.
Откуда, тлен подери, он узнал мое имя? И как вообще нашел мой дом? И почему он не в тюрьме, лазарете или хотя бы гробу?
– Не надо думать так громко, – поморщился этот лайдак.
Всего одна фраза. А от нее у меня случилось озарение. Правда, оно было как от вспышки рванувшего разрывного проклятья, когда волной тебя опрокидывает, оглушает и слегка контузит.
Я что, откопала не абы кого, а менталиста? Вот дрянь! Причем он! Телепатов всегда не любили и сторонились.
Ну а кому понравится тот, кто шерудит у тебя в мозгах, точно кочергой в камине.
Благо этот дар был редкостью. Зато их носители – редкими сволочами.
Попыталась поставить ментальный барьер. Тот вышел хиленьким, и на него ушли все мои силы. Магические и душевные разом.
– Дыр многовато, – оценил мои потуги Златовласка, даже не поворачиваясь, и укусил кровянку, на которую у меня, между прочим, были большие поглотительные планы.
Я с ненавистью глянула на вторженца, пытаясь испепелить того взглядом. Но, увы, лайдак попался огнеупорный. И упоротый.
Потому что от колбасы даже не оторвался, уделив ей все свое внимание.
А я же стояла и переваривала. Увы, не ужин, а услышанное. Вспоминалось, как на погосте успела подумать, что хорошо бы оказаться дома и… похоже, эти мысли услышал откопанный. И пришел! Да и имя мое знает тоже по этой же причине: в мозгах пошарился! И в холодильном ларе тоже!
– Тебе жалко для меня еды? – поинтересовался белобрысый, все же оторвавшись от оной. – Ты сопишь так, будто я покусился не на продукты, а на приданое!
– Приданое – и пепел бы с ним! Но кровянка! – возмутилась я.
– Она сделана из какой-то особой крови? Единорога? Девственниц?
– Она из последних моих сил! – выдохнула я и в гневе занесла кочергу.
– Но-но-но! – вскинул руку Златовласка. – Зачем сразу насилие! И вообще, не слышала фразы: мы в ответе за тех, кого откопали!
– Прикопать было бы логичнее, – сквозь стиснутые зубы ответила я, впрочем, опуская кочергу. И, поскольку из телепатического у меня было только то, что я могла послать телепать куда подальше, пришлось спросить: – Как, а главное, зачем ты здесь?
Златовласка, что удивительно, прожевал и, не торопясь дожевывать кусочек колбасы, ответил:
– Как? Ногами. Меня забросили в повозку, когда отправились ловить трех скелетов. Я решил не залеживаться и просто ушел.
– Почему не к себе? – уточнила я.
– У себя меня не то чтобы могли ждать… Но не хотелось бы, случись что, извещать моих врагов о воскрешении. Так что твой Кривой переулок оказался неплохим вариантом.
– И вкусным, – фыркнула я, втягивая уже и черное магическое пламя: нечего силы зря расходовать, когда их и так почти не осталось. Что чародейских, что просто дамских.
Взяла чистую ложку, села на табуретку напротив Златовласки и мстительно зачерпнула фляки. И плевать, что желудок полный…
– Ты же и так наелась, – словно читая (хотя почему «словно»? скорее уж беззастенчиво читая!) мои мысли, произнес откопанный.
– Знаешь, кажется, я начинаю догадываться, почему тебя зарыли… – протянула я этому тяжело выносимому (я тащила его на закорках, знаю!) типу.
– Зато ты меня откопала! – оптимистично возразил он.
– Ага, откапывать всякую пакость у меня просто талант, – согласилась я.
И тут белобрысый хмырь неожиданно представился:
– Меня вообще-то зовут Вацлав, а не Златовласка.
– Ну, извиняй, как хочу кого в мыслях, так и зову. Не нравится – не подслушивай.
– Если бы я хотел… Оно само лезет. Ты вот если рядом кто-то кричит, тоже слышишь, даже если не хочешь, – возразил откопанный.
– Я могу уши заткнуть хотя бы ради приличия.
– Могу в благодарность делать вид, что не слышу твоих мыслей, – предложил в свою очередь Вацлав.
И так захотелось его в этот момент кочергой, что стояла, прислоненная к моей табуретке, стукнуть! Еле удержалась.
С маковым рулетом мы разделались в полном молчании. После чего я ощутила, что месть до добра не доведет, а вот до переедания – еще как!
Потому я мудро решила: демоны с ним, с этим белобрысым. Пусть до утра остается (все равно выгонять сил нет), а как солнце встанет – пусть валит. Жить, врагам мстить, помирать – мне без разницы.
Все совершают в жизни ошибки. Лекари закапывают их на кладбищах, а некроманты вот… кормят. Я – так точно. Но на этом все!
У меня, между прочим, завтра, вернее уже сегодня, зачет.
Эти нехитрые мысли и озвучила Вацлаву. Из приличия. Он и так был в курсе моих дум.
А после указала на диванчик в гостиной. Откопанный скорбно вздохнул, накрылся пледом, точно саваном, и задремал. Я же отправилась к себе. Дверь в спальне запечатала заклинанием и приставила стульчик. Ибо на охранные чары надейся, но без стульчика, как говорится, – заходи, дорогой, бери все, что хочешь.
Глава 3
После нечаянно случившегося ночного дожора спала я на зависть многим покойникам: крепко и безо всяких кошмаров в виде поцелуйных зачетов. А на рассвете я проснулась. Но какой ценой? Пришлось принести в жертву пробуждению отдых! И
