поинтересовался я.
– Насколько я знаю, нет, и сколько их разбросано по миру, неизвестно. Это наследие древнего существа, и за последний век они всплывали как минимум три раза. Точнее, четыре, если учитывать инцидент в Сеуле, к которому ты имел непосредственное отношение.
Чем дольше шел разговор, тем больше у меня складывалось ощущение, что они меня обрабатывают. Ну, а как еще рассудить то, что они так легко делятся со мной информацией. Да, это выглядело как обычный разговор, но почти на все мои вопросы они ответили, даже не получая взаимной отдачи с моей стороны.
– И что вам надо от меня, ну, за исключением шпионажа? – спросил я в лоб.
– Я же говорила, что он догадается, – сказала Валерия, продолжая набивать себе рот на этот раз уже какими-то бутербродами.
– Есть некий персонаж, которого нам очень хотелось бы разговорить, а, насколько я знаю, твоя сила подходит для этого больше всего. Просто мы подозреваем, что он имеет отношение к пропаже нескольких детей, но доказать никак не можем. Ну и в долгу мы не окажемся, – сказал он и положил на стол небольшой простенький на вид круглый кулон.
И что это? Взял в руку я эту на вид безделушку, которая хоть и выглядела загадочно, но не более. Будто меня пытаются надуть, просто подсунув побрякушку. А может...
– Эй, Жабья Рожа, ты тут? – спросил я, все равно понимая, что они в курсе, что он где-то поблизости.
– Да, хозяин, Габу тут, – как и ожидалось, он сразу появился, причем посреди стола.
– Кха… – подавилась бутербродом Валерия, а вот ее напарник вообще чуть со стула не упал.
– Да какого... Ты бы хоть предупреждал! – выпалил Александр, глядя на моего земноводного слугу.
– Слушай, скажи, есть ли в этом перстне что-то особое? – не обращая внимания на реакцию сотрудников полиции, спросил я.
– Да, хозяин, Габу чувствует силу в этом предмете, но Габу не может понять, в чем она. Единственное, что Габу знает, что она как-то связанна с водой, потому Габу и смог почувствовать ее.
– А что он сказал? – недоверчиво посмотрел на меня Александр, не поняв слова моего слуги, так как он все же общался на корейском.
– Он сказал, что это как-то связано с водой, – честно ответил я.
– Значит, все же с водой. А поконкретнее можно? – ответил он, подтвердив мою догадку, что он сам не понимает, в чем сила этого предмета. Видимо, поэтому они и решили от него избавиться.
– Не можно, он сам не знает. И вообще, как можно отдавать незнамо что непонятно кому? Вас за это не накажут?
– Не переживай. Этот кулон уж очень давно находится в нашем хранилище и зла точно не несет, так что начальство дало согласие, если что, пустить его в ход. Ну, так что, согласен? – спросил он.
И да, со стороны можно было бы подумать, что я соглашаюсь оказать вполне конкретную и, можно сказать, уникальную услугу в обмен на кота в мешке. Но, во-первых, отказываться от артефакта даже с неизвестными свойствами я не собирался: не так просто такие штуки вообще добыть. А во-вторых, мне все же нужна их помощь, так что это, можно сказать, символическая плата, чтобы не казалось, что они меня просто решили прогнуть. А так они окажутся хоть в небольшом, но долгу, и за это, если что, помогут мне.
– Я согласен, но только на том условии, что он и правда причастен к смерти детей, а если нет, то больше вопросов я задавать не буду. Я к вам не нанимался, – сказал я и, взяв, покрутив в руке кулон, подкинул его в воздух, после чего Габу подхватил его языком.
– А продемонстрировать силу можешь, чтобы мы хоть понимали, на что рассчитывать? – снова с прищуром посмотрел на меня Александр.
– Ты не хочешь эти тарталетки, – сказал я, влив силу в голос, когда рука девушки с одной из тарталеток с черной икрой приближалась ко рту.
Валерия на миг остановилась, потом посмотрела на деликатес в своей руке и, скривившись, вернула его на небольшую тарелочку к еще двум таким же.
– Вот это силища! – хлопнул руками ее напарник, не скрывая удивления.
Глава 3
А я знаю это место, точнее, даже не его, а строение, к которому я подъехал вместе с сотрудниками органов. Этот старый покосившийся дом с бревенчатыми стенами и покатой крышей остался один на улице, которую застраивала моя компания.
И как мы ни пытались договориться со стариком, живущим тут, этого не получалось. Нет, старику никто не угрожал, да и дом мы не пытались сжечь. Эти методы в тот момент остались в прошлом. Да и зачем, можно же было включить немного админресурса и выселить его добровольно-принудительно в уютную квартирку одного из домов ЖК в соседнем районе. Но этого не вышло. У старика оказались нешуточные покровители в администрации города. А точнее – нынешний заммэра, который лично вызвал меня на ковер и доходчиво объяснил, что старичка и его ветхое жилище трогать не стоит.
Мне еще тогда показалось странным такое рвение. Его было трудно списать на предвыборные телодвижения, так как эту историю все равно никто не освещал. Она была не особо интересна для местной прессы. Тем более, никто не стал бы из-за него ссориться с одним из своих главных рекламодателей и спонсоров.
Я тогда еще попросил СБ-шников узнать, не родственник ли этот дедок кому-то из верхушки города. Но они так ничего не откопали. Дед был одиноким: ни детей, ни внуков, ни братьев с сестрами, ничего. Просто обычный старик, доживающий свои дни в одиночестве, ну, по крайней мере, так мне тогда доложили. Но вот, судя по всему, далеко не обычным он был.
– Чего приперлись? – Не успели мы подойти к покосившемуся забору из штакетника, который, судя по своеобразному пятнистому раскрасу, когда-то был голубым, как раздался старческий голос. И да, это и правда был тот самый старик. Я даже лично с ним один раз встречался. И этот старикашка просто послал меня куда подальше. И хорошо, что я пошел, а то бы кто знает, чем бы закончился конфликт с представителем другого мира для успешного предпринимателя Максима Сычева. Думаю, ничем хорошим.
– Поговорить, – спокойно
