сказать нечего. Нехорошо девочка поступила, забыла с утра в кормушку еды насыпать. С другой стороны, проблемой это не являлось. Достаточно было нырнуть в карман за жменей пшена, и вопрос закрылся. Но сначала Настя рванула в туалет, дабы не свершился грех.
В комнате наблюдалась деловая рабочая обстановка — обложившись временно украденными документами, Нина Ивановна лежала на диване, кикиморы с умным видом примостились рядом. Мозговой штурм в полном разгаре? Похвальное трудолюбие. Вот что значит увлечь умы задачей!
— Ну что, вырвали зуб? — начальница подняла глаза.
— Пф, — фыркнула Настя. — Подумаешь, зуб. На нас разбойники напали! И собачку из ружья подранили!
— Так-так, — Нина Ивановна закрыла папку и провела рукой по голове, покрытой густым темным ежиком. Вместе с этим простым движением, доставлявшим заметное удовольствие, затуманенный взор приобрел ясность. — Рассказывай, Катя. По порядку рассказывай, с самого начала.
Наша воспитательница послушно рассказала, по-военному четко и коротко.
Кикиморы переглянулись, скорбно поджав губы. Вслед за ними нахмурилась начальница. Целую минуту Захарова молчала, переваривая доклад. А потом цапнула себя за бок, нашаривая кобуру. Не обнаружив искомое, в досаде сжала кулачек:
— Вот только этого мне не хватало!
В гневе она еще более похорошела. За последнее время Нина Ивановна избавилась от излишнего веса и, надо прямо сказать, постройнела. Глаза, сверкающие молниями, стали больше, а щеки не то что бы впали, они просто утратили пухлость. А короткий ежик волос срезал возраст до неприличных размеров.
— Кто платит за лечение? — Глафира перевела требовательный взгляд с Насти на Катю. — Серебряна монета!
Катя отмахнулась:
— Целковый не проблема, как скажете. А если хочешь, один поход в магазин. Выбирай сама.
— Где больной песик, хозяйка? — оживилась Глафира.
— На веранде он, — хмыкнула Катя, припадая к чашке с компотом. — Кашу доедает.
Мне оставалось только лишь усмехнуться: бедная собачка! В этом доме с утра никого не кормили…
— Марфа, веди его в душ, — распорядилась кикимора, спрыгивая с дивана, — грязного больного лечить не буду.
Пес взвыл за дверью:
— Где это вы грязь увидели? Да только вчера меня из шланга поливали!
— Ничего страшного, — пробормотала Марфа. — Вчера тебе понравилось, почему сегодня должно быть иначе? На улице такая теплынь, что и Коту было бы приятно. Подруга, шампунь от блох не забудь!
— Ой, старость не радость, — потянулась Глафира. — Спину что-то ломит… Однако засиделись мы с тобой. Пойдем на свежий воздух, разомнемся, и руки заодно помоем.
Любовь к чистоте у этой кикиморы прямо-таки зашкаливала. Бабушки удалились, а Нина Ивановна вытянула пальчик в осуждающем жесте:
— Ну зачем тебе эти деньги, Катя? Сказала бы, и я бы дала. С книжки сняла, у меня там есть запас.
— Ага, — возразила вдруг наша воспитательница. — А о себе ты подумала?
— Хм, — Захарова поперхнулась. — Чего?
— Ничего! Волосы вон лезут, как после дождя. Уже не щетина, а настоящая шевелюра вымахала… И новые ноги на подходе. Самое время собой озаботиться! Приличную обувь пора покупать, вот чего. Не только ботинки, но и туфли на каблуке. Еще чулки, носки, платья… Да мало ли что? И жениха присматривать. А там глядишь, и дети пойдут. Так что твои деньги тебе самой пригодятся, понятно?
Начальница забулькала компотом. В смысле, мигом заткнулась, будто воды в рот набрала. Воинственный настрой ей сбили, настало время для спокойной беседы. Нина Ивановна встрепенулась:
— Ладно, сваха моя, проехали. Давай по существу, что мы имеем? — и сама себе ответила: — Телефон злобного коллекционера! Это зацепка. Значит, и остальное узнаем. Была бы голова, будут и рога… У любой проблемы есть фамилия, имя и отчество.
В своих способностях Захарова не сомневалась, но Катя ее срезала:
— Пройденный этап. И фамилия нам известна, и место работы знаем.
— Да?
— Домашний адрес тоже. И проблемой этой уже занимается Василий Иванович. Как оказалось, ястреб решительный стрелок. Думаю, справится.
— Хм… Троих мужиков уложить — хороший результат, — пожевав губами, согласилась начальница. — И что радует, среди наших потерь нет. Молниеносный стрелок, палец в рот не клади! Надо бы мне взглянуть на этого мастера поближе… На полигоне. Но ладно, пока не горит. Ты садись, будем думать, что дальше делать.
Нина Ивановна поднялась и оперлась спиной на спинку дивана. Откинув простынку, ноги опустила вниз. Новорожденные ступни плавно переходили в изящные лодыжки, и вся эта композиция смотрелась весьма достойно.
— Эй, тебе вставать нельзя! — всполошилась Катя. — Глафира четко сказала: рано еще. Можно только пальцы сжимать-разжимать, и пятками вертеть.
— Да верчу я, и сжимаю постоянно. Еще «дворники» изображаю, — повертев стопой туда-сюда, начальница осветилась блаженной улыбкой. — Ты не представляешь, как здорово потрогать ногой…
— Чего?
— Да хоть пол, хоть половой коврик!
Беседа воспитательниц Настю интересовала мало. Как и переполох во дворе, к которому она не прислушивалась. Собачья мойка процедура громкая, но не новая, ничего особенного там нет. Сонной мухой девочка поклевала яблочный пирог, выдула стакан молока, и из нее будто воздух выпустили.
Осоловевший ребенок заснул на родной койке так крепко, что проспал до утра. Ну и я вместе с ней. Что-то многовато мы получили впечатлений: зубная боль, кабинет дантиста, нападение разбойников, чудесное спасение… И еще масса новых лиц. Такое количество народа Настя впервые узрела вживую. И хотя Плесецк не город, а деревня деревней, однако деревня большая. Что ни говори, а первый выход в люди. Да, надолго запомнится ребенку эта передряга.
* * *
Утро началось позже обычного. Завтрак мы проспали, а будить к сроку Катя не стала. Видимо, пожалела. Девочка сама раскрыла глаза, ойкнула. Потом подскочила, и бросилась на веранду:
— Братец Жорик, как ты?
— Не дождутся, — пробормотал Пес. Он дремал после утреннего кошта, поэтому открыт был один глаз.
— Чего? — не поняла она.
— Жить можно.
— Грудь не ноет?
— Да нет, терпимо.
— А язва живота не болит?
— Хм… — прислушался к себе Пес. — Вроде бы затихла, гадюка.
Не дождавшись жалоб, Настя неожиданно предложила:
— А не хочешь чего-нибудь вкусненького?
— Ну, если только чего-нибудь… — замялся Пес. — Если можно.
Настя вскочила:
— Сейчас я поем, и чего-нибудь придумаю!
Она тотчас развила бурную деятельность — быстренько покормила птичек, умылась и привела себя в порядок. И в паузы между делом вставила фрагменты утренней зарядки. А потом сама косы заплела. Умеет же, когда хочет!
На завтрак бог послал нам отварной рис и мясо по-строгановски, иначе говоря, бефстроганов. Настя наложила себе целую гору длинненьких кусочков телятины, все остатки из судка вывалила. Почистила крутые яйца, нарезала сыр и колбасу, намазала хлеб паштетом. Нам столько не съесть, но она и не собиралась так делать. Главное — чтоб потом никто не ругал за
