для него была более приоритетной целью.
Так или иначе, но ребята и без меня поняли, что с Рэйвеном надо держать ухо востро и ни в коем случае не вестись на его сладкие речи. Я обнадежила ребят тем, что смогла связаться с Вирралом и тот пообещал уже скоро вернуться в академию и со всем разобраться.
Услышав это, они заметно приободрились и последовали совету Виррала не ввязываться ни в какие авантюры до его возвращения. Единственное, Брэндон счел важным рассказать обо всем Катарине, раз уж она невольно тоже оказалась в нашем лагере “сопротивленцев”.
А я, не дожидаясь, пока прозвенит звонок, все-таки решила направиться в медпункт. Истощение истощением, но меня сильно волнует боль, которая все сильнее и сильнее обращает на себя внимание. При каждом шаге она отдается во всем теле тяжелой пульсирующей волной.
Надеюсь, у них есть хоть какое-нибудь обезболивающее. На худой конец, хотя бы парацетамол… магический, конечно же.
Но стоит мне только выйти на лестницу, как боль окончательно сковывает мое тело, заставляя согнуться пополам. Перед глазами все темнеет настолько, что кажется, будто я снова вылетела из реального мира в магический. Все звуки тоже разом пропадают… правда, буквально через секунду, в моей голове раздается грубый мужской голос:
“Иди! Иди ко мне!”
Голос трудно различимый, он будто пробивается сквозь помехи плохо настроенного радио. И, тем не менее, в нем есть что-то такое, что заставляет меня подчиниться ему…
Что?!
Это что еще за чертовщина?!
Я отчетливо ощущаю как тело без какого-либо вмешательства, реагирует на голос, двигаясь вперед, а потом еще и спускаясь по ступенькам.
При этом, я сама ничего не могу сделать!
Любая попытка остановиться приводит к тому, что мою грудь обжигает волной пылающего пламени.
Прямо в том месте, где у меня появилась метка с ошейником…
Осознание приводит меня в дикий ужас. Неужели, из-за магического истощения, защита тоже ослабла и теперь мажор через эту метку пытается управлять мной?!
Ни за что!
Сцепив зубы пытаюсь остановиться и у меня даже будто бы получается это сделать. Но всего секунда, всего одно новое слово неизвестного и мое тело опять послушно двигается само по себе.
В итоге, когда я хоть как-то снова беру власть над собственным телом в свои руки, я снова оказываюсь в тех же пугающий катакомбах, что и раньше.
Ну, почему все самые жуткие вещи творятся именно здесь?!
Почему вообще под академией существует такое явно не нормальное место?
Я настороженно осматриваюсь и понимаю, что оказалась в большом подземном зале с высокими земляными стенами и потолками. В отличие от остальных помещений подземелья, в которых я успела побывать, здесь света почти нет. Едва-едва заметное серовато-мутное свечение исходит от то ли от камней, то ли от кристаллов, которые торчат из стен.
Так, какой-никакой свет есть, а это значит, я могу поискать выход отсюда. И, желательно как можно скорее. Мало того что это место пугает меня до мурашек само по себе, так еще и натолкнуться я здесь могу на кого угодно.
Например, на того, кто меня сюда так настойчиво звал.
Но стоит мне только двинуться наугад в ту сторону, где ярче всего горят кристаллы, как позади меня снова раздается чей-то голос.
– Далеко собралась?
Возмущение по тому поводу, что все сегодня так и норовят подкрасться ко мне со спины моментально тает, стоит мне понять, что этот голос я уже слышала раньше. И не просто слышала…
Этот голос принадлежит тому, кто внушает мне такой ужас, какой не внушал даже Рэйвен.
Тот самый неизвестный, который пытался шантажировать Рэйвена и который запугал Лину.
Мужчина с трубным голосом.
С трудом борясь с оцепенением, которое моментально охватывает мое тело, я оборачиваюсь на этот голос.
Там, на самой границе темноты и тусклого света стоит мощная высокая фигура со скрещенными руками на груди. Но лица человека по-прежнему не видно.
– Ну что, попалась, иномирная мерзавка! Теперь, Рэйвен тебе не поможет! – неизвестный заходится громким зловещим смехом, который раскатистым эхом отражается от стен и давит на меня еще сильнее, – Теперь, тебе вообще никто больше не поможет!
Я чувствую, как меня охватывает дикий, просто безумный страх. А потом происходит то, отчего страх переходит в безумный ужас.
Нет! Это просто не может быть правдой!
Глава 47
На секунду на меня наваливается сминающее любую волю чувство опасности и безнадеги. Хочется прямо тут безвольно рухнуть на пол, но я делаю над собой усилие и заставляю себя выкрикнуть:
– Отстаньте от меня! Кто вы вообще такой? Что вам от меня надо?
Звук моего голоса заставляет отступить ощущение полнейшей обреченности. Ноги хоть и ходят ходуном, но, в отличие от того, что было совсем недавно, я их чувствую и могу ими управлять.
А это самое главное.
Втайне надеюсь, что неизвестный мне ответит и я наконец пойму из-за чего он так взъелся на меня, но он молчит.
Когда напряжение достигает пика, он медленно приближается ко мне.
Хоть я и не прочь увидеть хотя бы его лицо, но подпускать неизвестного близко к себе не собираюсь – слишком уж сильно от этого человека (впрочем, человека ли?) веет опасностью. Поэтому, как только он делает шаг ко мне, я делаю шаг от него.
Один шаг, другой, третий… после чего я просто не выдерживаю, разворачиваюсь и кидаюсь со всех ног в темноту. Не важно куда, главное, чтобы как можно дальше от него!
Несусь что есть сил, стараясь даже не думать о том, что может в себе таить темнота. С ужасом жду, что нога вот-вот провалится в какую-нибудь яму или запнется обо что-то, и я кубарем покачусь по земляному полу.
– Зря! – бьет в спину трубный голос, от которого я действительно чуть не лечу на пол, – Тебе некуда бежать! Хотя, если хочешь, я дам тебе время насладиться отчаянием.
Проклятье!
Ну вот где все те одетые в синюю форму маги-охранники, когда они так нужны? Как охранять темницу Рэйвена, так пожалуйста, а как в остальных местах их расставить, так их не найти!
Начать с того, что это вообще за подземелья, в которых постоянно что-то происходит и почему они так безответственно расположены под академией?
Бегу, отчаянно надеясь придумать хоть какой-то выход из этой ситуации, но в голову не приходит вообще ничего.
Тем временем, мои глаза почти полностью привыкают к сероватым потемкам этого жуткого места. Я оказываюсь на развилке,
