Мастер Рун. Книга 6 - Артем Сластин

Кажется, меня контролировали гораздо лучше, чем я думал, прикрываться сном бесполезно.

— Надеюсь, за это мне не придётся платить отдельно, — выдавил я, сипло. Голос был как у человека, который вчера слишком много пил дешёвого пойла, и слишком мало спал. В общем, похмельный был голос.

— Ты заснул так быстро, что я даже обиделась, — ответила она, и я услышал улыбку в её голосе, хотя не видел её лица, потому что лежал на животе. — Обычно мужчины хотя бы пытаются произвести впечатление на женщину. Ты же просто рухнул и захрапел, даже простыню нормально не расправив. Пришлось укрывать тебя, как ребёнка.

— Я не храплю, — сказал я, хотя понятия не имел, храплю я или нет, потому что раньше спросить было не у кого, а в казарме все храпели так, что отделить свой храп от чужого было невозможно.

— Храпишь, — безжалостно подтвердила она. — Негромко, но настойчиво.

Её пальцы прошлись вдоль позвоночника, от шеи к пояснице, мягко надавливая на какие-то доселе неведомые мне точки. Я почувствовал, как что-то щёлкает внутри, было не болезненно, а скорее облегчающее, как будто кто-то расширил сжатую в комок грудную клетку и дышать сразу стало легче.

Мазь, которую она использовала, была знакома, и я узнал в ней ту самую мазь из жира огненного тигра, которую она мне продала, рассказывая о том, как её нужно правильно наносить. И даже хотела показать. И вот теперь показывает. О Бездна! Я не знаю, как себя вести! Всё смешалось в голове, люди, мысли, это расслабляющее и успокаивающее таинство массажа, оно заставило меня просто потеряться.

— Расскажи мне про рейд, — сказала она, не меняя тона, и пальцы её переместились ниже, где было больно. — Ты вчера бормотал что-то про пауков и про то, что тебя обманули.

— Не обманули, — поправил я, морщась от боли, которая, впрочем, быстро отступила. — Заплатили честно, по правилам. Просто правила дерьмовые.

И я рассказал ей. Не всё, конечно, не про свои бомбы, не про то, как именно я убивал пауков, но достаточно. Про прорыв на Четвёртом Этаже, разрушенную базу, про свежие могилы, которых было больше, чем живых людей в бараке. Как мы работали на подхвате у групп зачистки, таская мешки и разделывая тварей, словно рабы пока вояки собирали ядра, и про сорок серебряных за неделю ада.

Еще про Лу Фэна, который умер от потери крови на наших руках, пока мы тащили его через коридор, заваленный паучьими трупами. Я рассказывал, расслабленный массажем и теплом, и слова шли легче, чем обычно, без моего привычного фильтра, которым я отсеивал лишнее, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что говорю слишком много, но не мог остановиться, потому что всё это нужно было куда-то выплеснуть, и лучше сюда, в эту тёплую комнату, чем носить в себе.

Лю Гуан слушала молча, не перебивая. Потом начала задавать вопросы, и вопросы были точные, профессиональные, и я удивился бы, если бы не был так расслаблен. Какого размера были пауки, какой тип хитина, встречались ли маточные особи, сколько групп зачистки работало одновременно, как далеко от базы располагались гнёзда.

— Ты очень подробно расспрашиваешь для алхимика, — заметил я, и она тихо рассмеялась.

— Я алхимик, который работает с материалами из Этажей, — ответила она. — Мне нужно понимать, что подорожает, а что подешевеет. Прорыв означает, что хитин и яд хлынут на рынок, а значит, цены упадут. Но если зачистка затянется, поставки сырья из других уровней сократятся, и тогда редкие ингредиенты взлетят по цене. Это мой бизнес, Корвин, и от этих мелочей зависит, буду я есть мясо или рисовую кашу следующий месяц.

И ведь не поспоришь. Алхимик, торгующий припасами для практиков, должен следить за обстановкой на Этажах так же внимательно, как крестьянин следит за погодой. Ничего странного. Хотя аналогия откровенно не уместна. С этером, пусть хоть снегом всё засыпает, урожай будет отличный.

— А ниже Четвёртого Этажа что-нибудь находили? — спросила она. Пальцы не остановились, продолжая работать вдоль моих рёбер, голос звучал так же ровно, как и раньше. Если бы я не был тем, кем я был, если бы не жил в мире, где каждый второй пытается что-то из тебя вытянуть, я бы не обратил на этот вопрос никакого внимания. — Что-нибудь необычное, о чём Гильдия могла бы не рассказать?

Я подумал секунду, перебирая в памяти всё, что видел и слышал за последние семь дней. Про нечто секретное я даже не слышал, да и кто я, чтобы мне сообщать такое и ответил честно:

— Не знаю. Я носильщик, меня дальше сортировочного лагеря и сектора, назначенного для работы, не пускают. Всё, что я видел на Четвёртом, во второй рейд — это пауки, смерть и мешки с хитином. Если Гильдия что-то скрывает, то от меня она скрывает это так же успешно, как от любого уличного торговца.

Она приняла ответ легко, кивнула и переключилась на левую сторону. Зато я понял, что она спрашивает не просто так, что за этим вопросом стоит какой-то свой интерес, может быть, деловой, может быть, какой-то ещё, но так как мне нечего было скрывать, меня это не особо беспокоило. Пусть спрашивает. У всех свои секреты и свои причины.

Когда массаж закончился, я сел на кровати, чувствуя себя заново собранным. Мышцы расслаблены, этер циркулирует ровно, даже Камень Бурь на шее тёплый и спокойный, пульсирует мягко. Мазь Лю Гуан действительно работает, причём куда лучше, чем я ожидал, или, может быть, дело было не только в мази, а ещё и в том, как именно она её наносила, в тех самых правильных движениях, о которых она мне тогда говорила, и о которых я тогда подумал совсем другое.

Лю Гуан сидела напротив, на низком табурете, подтянув колени к груди, в простом домашнем халате серого цвета, без изысков и узоров, и пила чай. Волосы были распущены и падали на плечи. Без шпилек и сложных причёсок она выглядела моложе. Я подумал, что ей, наверное, не двадцать пять, а может быть, чуть больше двадцати, хотя в этом мире, где практики стареют медленнее обычных людей, угадать возраст было почти невозможно.

Между нами не было неловкости, и это меня удивило сейчас больше всего. Даже появившийся в начале беседы стыд и мысли взрослого