Силара против Марты… Скажет, что ходил к дальним руинам — что правда и хотел привести скалиха ещё раз. И пусть звучит как бред, но все поверят. После трёх месяцев страха и голода… поверят, тем более я не Рун или Харек.
Значит, нужно вернуться с добычей. Хоть что-то. Любую тварь, лишь бы туша была. Хорошо. Значит, если выйду отсюда, то сначала руины, потом домой. Поднял голову и посмотрел на дверь.
Не просто же так меня тут закрыли? Я что-то или кого-то жду. Закрыл глаза и пытался сосредоточиться на возвышении, пока мысли разрывали изнутри. Сконцентрировался на пульсациях. Только на двухсотой у меня получилось не переживать.
За дверью бухнуло. Снова удар снаружи по воротам. Потом тишина. Давление почти ослабло. Паук либо отошёл, либо просто стоял. Лёг на солому и слушал.
Снаружи прошли шаги. Один стражник, потом другой. Разговаривали тихо, слова не разобрать.
Время тянулось, пока дверь открылась неожиданно. Успел встать раньше, чем вошедший переступил порог.
Уставился на него. Мужик, лет сорока пяти, может старше. Широкий в плечах, не за счёт жира, а за счёт работы. Руки большие, в мозолях, пальцы порезаны в нескольких местах, зажило давно. Борода короткая, жёсткая. Рубаха грубая, без всяких узоров. Под мышкой зажато копьё. Не так носят оружие, когда хотят напугать.
Он вошёл, огляделся и сел на чурбак у стены. Поставил копьё рядом с рукой. Достаточно близко, чтобы я понял. Посмотрел на меня сверху вниз. Глаза спокойные, оценивающие.
— Я старейшина этой деревни. — начал он сухим и спокойным голосом. — Звать Финей.
Не ответил сразу. Смотрел на руки, на копьё, на лицо. Старейшина? Выглядит как обычный мужик. От него не несёт дорогим запахом, как от Тарима, одежда обычная. Тело как у того, кто трудился всю свою жизнь. Странно это, может, дурят меня?
— Рейланд. — ответил я, держа спину уверенно. — Из деревни за первыми руинами.
— Знаю таких несколько. Это какая? — хмыкнул он.
Несколько? Я думал, что мы — единственные у первых руин. Проверяет? Но чего хочет добиться? Не сводил взгляда и молчал.
— Ты чего, пацан, так напрягся? — улыбнулся Финей. — Я ж не спрашиваю, где ваш артефакт хранится, а лишь откуда ты. Чего боишься?
— Я не боюсь, — постарался, чтобы голос звучал ровно.
Отчётливо улавливал от него давление его зерна. Очень похоже на то, что шло от Ксура и Тарима. Если он попытается меня убить… Перевёл взгляд на открытую дверь, как на способ выжить.
— Что-то ты какой-то неразговорчивый, Рейланд.
— Я не знаю, как вам объяснить, из какой я деревни, — честно ответил я. — Названия у неё нет.
— Как и у каждой… — лицо старейшины, если это был действительно он, стало серьёзным. — Кто у вас старейшина?
— Тарим
Финей не изменил лица. Только что-то в нём сдвинулось. Взгляд стал чуть другим. Не злым, а брезгливым.
— Знаю, — произнёс он.
Я чуть пожалел, что сказал. Потом решил — правильно. Лгать тут смысла нет. Финей продолжал смотреть на меня и оценивать.
— И что ты тут делаешь, малец?
Думал секунду. Соврать или сказать правду? Смотрел на шрам по ребру его ладони. Мозоли распределены не случайно. Такие бывают от копья и от работы с деревом.
— Сказать правду?
— Было бы неплохо.
— К нам пришёл паук. Стадия ростка. — Говорил коротко. — Три месяца деревня не выходила за ворота. Все голодали. Потом он ушёл. Сегодня я пошёл к дальним руинам охотиться, паук вышел раньше, чем обычно. Я побежал к вам.
Финей слушал без вопросов, когда я закончил, он спросил:
— Три месяца сидели в деревне?
— Да.
Ещё раз оглядел меня и покачал головой.
— Запустил вас старейшина… — сказал это негромко, почти себе. — Ребёнок-охотник, так ещё и худой, почти высушенный. Отправил его к дальним руинам. Что совсем плохо?
— Нет! — тут же ответил. — У меня… — задумался сначала говорить или нет, а потом решил, что тут я могу наконец-то сказать правду. То, что не могу себе позволить в нашей деревне. — У меня пятая ступень. Я ночью ушёл и принёс иглоспина. Стал охотником.
— Во как, — улыбнулся Финей. — Сколько тебе? Одиннадцать?
— Тринадцать! — попытался казаться больше. — Почти с половиной.
— Большой… — показались зубы старейшины. — Но идти самому к логову скалиха… Глупо.
Ничего не ответил. Не буду же я ему объяснять, что мне нужна специальная трава для зерна после трёх месяцев голода. Что хотел проверить свою устойчивость после тренировок в деревне.
Финей молчал и потом вдруг спросил:
— А чего вы испугались-то? Скалиха. Зачем заперлись у себя? — Голос не насмешливый. — Он бы не зашёл.
Не сразу понял, что слышал.
— Что?
— Паук, — пояснил Финей. — Не зашёл бы. У вас артефакт есть?
— Да. Но… — остановился и чуть не рассказал про родителей, старый и новый артефакт. — Говорят, что он не удержит до стадии ростка.
Финей медленно покачал головой.
— Скалих остановился так же перед деревней, как и у нас? — уточнил старейшина.
— Да… — кивнул.
— Значит, защищает, — засмеялся он. — Как наш и другие, что есть в остальных деревнях.
В амбаре стало тихо. Смотрел на Финея, потом на дерево стены за его спиной, снова на Финея.
В голове всплыли картинки. Одна за другой, как бывает, когда что-то давно знал, но не складывалось. Тарим у ворот в ту ночь, когда паук первый раз пришёл. Голос ровный, спокойный. Тарим не паниковал. Я думал — выдержка старейшины. Теперь понял, что это другое.
Стражники этой деревни, когда закрывали ворота, никто не кричал. Паук ударил в дерево и ушёл. Они знали, что он не зайдёт.
Наша деревня три месяца голодала. Дети с рёбрами под рубашкой. Тарим говорил, что это из-за украденного артефакта. Из-за моих родителей. Что новый артефакт, который он получил от города, не такой сильный.
Выходит… выходит… Мои родители, они…
Стены амбара качнулись. В глазах потемнело, уши заложило плотным гулом, словно я оказался под водой. Желудок скрутило судорогой, к горлу подкатил кислый ком. Я подался вперёд, сгорбившись, и жадно глотал спёртый воздух, но им невозможно было надышаться.
Пальцы сами собой впились в солому, ломая сухие стебли. Ногти скребанули по земляному полу до тупой боли. Меня
