изнутри долго.
Почувствовал от него давление. Крепкое. Сильнее Тарима, сильнее Ксура, но слабее Вирга. Что-то между. При этом сам человек выглядел так, как будто ляжет сейчас и не встанет. Продолжал держать деревянную ложку и направлять на него.
Человек посмотрел на меня мутными глазами. От него воняло резко, кисло. Мирт? Он пил?
— Ты кто? — произнёс незнакомец. Голос хриплый, почти сонный.
— Рейланд. Из другой деревни, от паука убежал. — Ложку чуть опустил, но не бросил. — А вы кто и что тут делаете?
— Живу. — Встал он, но как-то неловко. Нога подогнулась, схватился за стену. Устоял. — В амбаре. Зовут Мирас. Мир есть?
— Нет.
— Ожидаемо… — опустил голову Мирас. — Ты же сопляк, откуда он у тебя. Подумал, что Финей прислал ко мне. Он меня, кстати, простил?
— А? — сузил глаза. — Простил? — повторил. — Не знаю…
Мирас дошёл до ведра у стены. Зачерпнул воду, умылся. Пил жадно, потом сплюнул, потер лицо. Лёг обратно на солому.
Смотрел на него. Давление от этого человека никуда не делось. Лежит как мешок, едва двигается, а что-то от него исходит — серьёзное. Это не вязалось. Я насмотрелся на охотников нашей деревни, видел их давление. Оно соответствовало тому, как они выглядели, как двигались. У Мираса — нет.
— Ты охотник? — спросил я.
— Был.
— Из этой деревни?
— Нет. — Мирас повернулся к стене. — Отстань.
Сел на своё место. Смотрел на этого человека. Мирас лежал и не двигался, но я заметил, как несколько раз зубы сжались, один раз дрогнуло плечо. Как от боли или от того, что хочет что-то сказать и не говорит.
— Ты зачем сюда припёрся? — зевнул странный мужик. — Сам же сказал из другой деревни.
— Охотился и потом напал скалих. Я бежал. Ближе оказалось сюда. — пожал плечами.
— Охотился… — хмыкнул мужик. — Как и все, кто бредёт этим путём возвышения.
— Да!
— Молодой ещё, глупый и наивный, как маленький шмыг, который не понимает, что это не титька матери, а зверь.
Его слова задели. Он меня не знает, но уже называет глупым.
— А вы? — почему-то спросил. — Вы же тоже из другой деревни. Почему тут?
Мирас поднялся, посмотрел на меня. И я увидел злость.
— Потому что… — его перекосило. — Нет больше моей деревни! Понял! Сопляк. Из-за меня! Вот и прячусь тут, пока Финей терпит.
Он опустился на солому и закрыл глаза.
— Какая у тебя ступень? — вдруг спросил он.
— Пятая.
— Неплохо для твоих лет. Может, к шестнадцати пробьёшься к десятой, если, конечно, зерно нормальное. А потом, как все, попытаешься свалить…
— Да, — кивнул. — В город. Там, где есть сила, знания, школы и… — решил показать, что он не такой глупый, как он меня считает. — техники.
— Наивный, — произнёс Мирас в стену. — Я тоже так думал когда-то. Направился в Воронье крыло…
Он замолчал, а я ждал продолжения
— И что случилось? — спросил, когда пауза затянулась.
Мирас перевернулся и посмотрел в потолок.
— Там есть сила, — сказал он. — Это правда. Техники, способы, о которых тут даже не слышали. — Голос ровный. — Только цена другая. — Остановился. Его зубы сжались снова. — Многого не могу сказать.
— Почему?
Он посмотрел на меня. Глаза мутные, но за ними что-то живёт — злое и усталое одновременно.
— Не могу. — Повторил отчётливо. — Понимаешь? Не могу.
Это было не «не хочу» и не «не расскажу». Слова застревали прежде, чем доходили до языка. Вот только я не собирался сдаваться. Этот человек был в городе, не чувствуй я его давления, то не поверил бы. Он на стадии ростка, скорее всего. Упустить такую возможность нельзя. Перебирал в голове вопросы, которые смогут его разговорить.
— Нас там не ждут? — предположил я.
Мирас сплюнул в бок.
— Мы для них скот. Не злой, не добрый — всего лишь скот. Будешь работать на них всю жизнь и всегда будешь хуже, что бы ни делал. Наше возвышение отличается от их. — Длинная пауза. — Просто мы родились не там.
— Тогда зачем идти? — задал ещё вопрос, хоть и знал ответ.
— Потому что там сила. Другой дороги нет. — Мирас закрыл глаза. — Только не ходи туда без ядер.
— Ядра? — переспросил.
Он посмотрел на меня.
— Первый раз слышишь?
— Да.
— Конечно же, откуда в вашей дыре? Убьёшь зверя на пути возвышения — потроши. Найдешь внутри серую дрянь, или зеленую, если повезёт. Это и есть ядра и деньги, которыми все пользуются в городе, да и не только в нём. Тридцать серых за одну зеленую… я за зеленую однажды чуть не сдох…
Слушал и запоминал каждое слово.
— Старейшина обязан давать ядра тем, кто уходит в город? — спросил я. Кое-что всё-таки вспомнил. Разговор, который подслушал у дома Тарима с Виргом.
Мирас поднял бровь.
— Да. Подарок деревни для возвышающегося на его дальнейший путь. Иначе ты там нищий с первого дня. — Шмыгнул носом мужик. — Если старейшина отправил пустым… Он либо хочет, чтобы ты сдох, либо тупоголовый шалх.
— Понял, — зачем-то кивнул.
Мирас зевнул. Закрыл глаза. Через несколько минут из соломы пошёл ровный звук.
Я сидел в тишине. Смотрел на этого человека, что сильнее Тарима. Он сломан, не физически, а внутренне. Теперь живёт в амбаре чужой деревни. Что-то не может говорить вслух. Что-то такое, что помешало ему стать тем, кем мог бы быть.
Город. Думал долго. Ночь шла, темнота в щелях посветлела до серого.
Ядра — это деньги. Охотники добывают зверей, которые идут по пути возвышения. Значит, в зверях есть ядра. Значит, охотники их приносят. Куда? Тариму. Сдают, как всё остальное.
Вспомнил подслушанный разговор в доме Тарима, когда Вирг там был. Кусок фразы: «плохо с ядрами». Тогда не понял. Теперь понимаю.
Тарим берёт ядра у охотников. Отдаёт их Виргу. За что? За эликсиры для Эира. Теперь кажется, я понял. Что на самом деле хочет наш старейшина. Чтобы Вирг помог объединить деревни. Если объединить — больше охотников под Таримом. Больше ядер. Больше власти. И Вирг получит больше — не с одной деревни, а с двух, с трёх…
Финей отказывается. Поэтому
