последней встрече оказался предельно недвусмысленным. Я сорвал приезд Голды Меир в Москву в октябре этого года — вот так нагло и провокационно. Он только не знал, что этим, в числе прочего, я спас его жену Полину Жемчужину. В той реальности её встреча с израильским послом стала причиной её ареста. Её арестовали 29 января 1949 года (после исключения из партии в декабре 1948-го). Ей инкриминировали «преступную связь с еврейскими националистами» и измену Родине, после чего приговорили к пяти годам ссылки в Казахстан. В начале 1953 года, перед новым процессом, её перевели в Москву, но освободили сразу после смерти Сталина — в марте 1953 года. В годы Великой Отечественной войны Жемчужина активно работала в Еврейском антифашистском комитете, общалась с его деятелями (например, С. Михоэлсом) и контактировала с Голдой Меир.
Тема эта вообще скользкая — в будущем за неё можно запросто получить наклейку «антисемит». Что закрывало бы тебе напрочь дорогу в «приличные места». Что, кстати, говорит о многом в сторону диаспоры. Так что советский антисемитизм нёс в себе вовсе не бытовые черты, а политическую подоплёку. И как примирить одно с другим, я не ведаю. Потому что товарищ Абакумов по пояс в этой теме. И этим он перешёл дорогу многим влиятельным людям. Хорошо хоть я успел не поссориться смертельно с Молотовым. Такой мощный союзник мне остро необходим. И Вячеслав Михайлович недавно осознал, что и я ему сильно понадоблюсь в противостоянии клике Маленкова — Берии. Мы не друзья, скорее попутчики.
Отношение к евреям в верхах особенно изменилось после визита в СССР одного из лидеров Израиля Г. Меир. Как вспоминает Г. Меир, когда она пошла в синагогу 3 октября 1948 года, её встречала толпа евреев. Она пишет:
— «Но улица перед синагогой была неузнаваема. Она забита народом… нас ожидала пятидесятитысячная толпа… Они пришли, добрые, храбрые евреи…».
Демонстрацию евреев повторили и через десять дней — в еврейский праздник Судного дня. Причём съехались евреи даже из далёкого Новокузнецка, а в то время, как убедительно показал Мухин, для этого требовалась организация с исключительными возможностями. Этой акцией ЕАК ещё ближе приблизился к тому, чтобы попасть под жернова репрессивных структур СССР. Советское руководство откровенно не ожидало столь глубокого проникновения идей сионизма в среду советского еврейства и того энтузиазма, с которым евреи приняли факт создания Израиля и приветствовали первого израильского посла в Москве Голду Меир.
Всё это ещё больше укрепило Сталина в подозрении, которое он высказал в 1947 году своей дочери Светлане: всё «старшее поколение евреев СССР заражено сионизмом, а они и молодёжь учат».
После визита Меир и дружной демонстрации советскими евреями их приверженности Израилю, а не СССР, Сталину стало ясно: сверхконцентрация евреев в высших эшелонах власти и особенно в науке и культуре становится чрезвычайно опасной для СССР, особенно после того, как Израиль стал выражать не интересы СССР (как задумывал Сталин), а интересы США. В СССР интересы евреев отстаивал ЕАК, а раз так, то с ним надо что-то делать. Ещё до визита Меир членов ЕАК вызвали к Суслову. Он сообщил мнение Центрального Комитета: «Израиль вместо того, чтобы идти по пути серьёзных забот… о нуждах еврейского народа, согласился после всяких влияний следовать в фарватере государств, враждебных делу мира…» Мне вот интересно, чего они ожидали, поддерживая откровенно сионистские организации, от их вновь воссозданного государства?
Ещё 12 октября 1946 года министр госбезопасности Виктор Абакумов направил в ЦК записку «О националистических проявлениях некоторых работников ЕАК». А 26 марта 1948 года Абакумов представил в ЦК и Совмин записку, где утверждал, что руководители ЕАК ведут антисоветскую и шпионскую работу в пользу американской разведки. И память реципиента говорила мне, что это настоящие контрразведывательные разработки. А бывшему главе СМЕРШ я доверял.
В моём времени, через полтора месяца после визита Меир, 20 ноября 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «поручить МГБ СССР немедля распустить Еврейский антифашистский комитет». Так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать.
В этот же период закрыли газету «Эйникайт» — орган ЕАК («единение советских патриотов, пишущих по-еврейски»), еврейское издательство «Дер Эмес» (Правда), объединение еврейских писателей в Москве, Киеве и Минске, кабинет еврейской культуры при Академии наук УССР, альманахи «Геймланд» (Родина) в Москве и «Дер Штерн» (Звезда) в Киеве, а также еврейские театры в Москве (Государственный еврейский театр — ГОСЕТ), Минске, Одессе, Черновцах, Биробиджане.
Вскоре запрет на аресты сняли. В конце 1948 года арестовали И. С. Фефера, В. Л. Зускина, Д. Н. Гофштейна. В середине января 1949 года — Б. А. Шимелиовича и И. С. Юзефовича, а с 24 по 28 января — Л. М. Квитко, П. Д. Маркиша, Д. Р. Бергельсона, академика Л. С. Штерн, И. С. Ватенберга, Ч. С. Ватенберг-Островскую, Э. И. Теумина. Сложнее обстояло дело с председателем ЕАК С. А. Лозовским, который состоял членом ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета двух последних созывов. В день годовщины убийства С. Михоэлса, 13 января 1949 года, С. А. Лозовского вызвали к секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову. Тот в присутствии председателя КПК при ЦК ВКП(б) М. Ф. Шкирятова пытался добиться от него признательных показаний в проведении антисоветской националистической деятельности. После этого Маленков и Шкирятов составили на имя Сталина записку с предложением вывести Лозовского из членов ЦК с формулировкой «за политически неблагонадёжные связи и недостойное члена ЦК поведение». Решением ЦК ВКП(б) от 18 января 1949 года (опросом) С. А. Лозовского вывели из ЦК ВКП(б) и исключили из партии. 20 января его вызвали в ЦК и ознакомили с решением, а 26 января 1949 года арестовали.
Начиная с 1949 года, прошла кадровая чистка во всех министерствах и ведомствах, научных организациях, редакциях газет и журналов. Отовсюду старались уволить евреев, если только находились сведения о том, что они поддерживают связи с сионистскими организациями и еврейскими религиозными деятелями СССР. Увольнениям подверглись даже евреи из Министерства госбезопасности.
Сталин ещё не требовал от меня объяснений по поводу скандального срыва визита Меир, но раз помалкивал, значит, выискивал для себя выгоду. Я вообще считаю, что мы зря участвовали в создании государства Израиль. Понятно, что мировые сионисты быстро перехватят управление им. Заодно здесь появится постоянная точка напряжённости на Ближнем Востоке. Хотя с другой стороны — это повод для Вождя
