еще раз посмотрела на него и побежала в сторону леса на склоне горы. А я лишь проводил ее взглядом и устремил свой взор туда, куда смотрел мой сосед по камню.
День, два, неделя – я потерял счет времени и лишь созерцал, как люди занимались своими делами, изо дня в день повторяя почти одно и то же, словно ритуал. Там, в потоке жизни, это не так заметно, но стоит отбросить все мысли и эмоции, как замечаешь всю бесполезность этой суеты.
А может, и не бесполезной, – может, я просто не принадлежу этому миру, и потому мне кажется всё это жалким. Но разве кажется жалкой своя жизнь хозяину кузницы, из которой доносится звон, или тому молодому парню, что всю неделю чинил крышу одного из домов? Мы просто разные, – пронеслось у меня, и, отбросив пренебрежение к человеческой жизни, я снова погрузился в созерцание.
– Тебе чего? – услышал я голос сидящего рядом бога, который вырвал меня из созерцания, и обернулся. Там рядом с камнем сидела та лисичка, а рядом с ней лежала окровавленная тушка кролика.
– Уау! – не то гавкнула, не то мяукнула она и двинула носом убитого зверька в сторону камня.
– Что, хочешь сказать, что это твоя благодарность за спасение? – усмехнулся он.
– Уау! – снова издала она и даже завиляла хвостом, как собака.
– Можешь оставить себе, такое я не ем, я все же не дикий зверь, как ты.
Он просто отвернулся. А вот я продолжил наблюдать, как она посмотрела на спину сидящего на камне божества, а после – на кролика и, недолго думая, схватила тушку и вприпрыжку отправилась обратно в лес.
Не прошло и пары дней, как лисичка снова вернулась, вот только на этот раз она в зубах держала не кролика, а курицу. Причем, судя по виду, домашнюю. Видимо, эта мелкая хитрюга утащила ее у сельчан, решив, что раз они такое едят, то и этому божеству она тоже придется по вкусу.
– Глупая, – он лишь бросил взгляд на невинно убиенную птицу в зубах лисы.
– Уау! – выпалила лисичка и, подхватив курицу, отбежала, но недалеко, и, судя по всему, решила, что добру незачем пропадать, и начала жадно, с хрустом поедать птицу.
Через полчаса лисичка, закончив свой обед, вернулась к камню и молча уселась рядом, тоже направив взор на деревушку, подражая своему спасителю.
И этот туда же – заметил я на камне ту самую ящерицу, и да, это был обычный геккон, как говорила та черепаха. Он не показывался божеству на глаза, а лишь прицепился к краю камня.
Время шло. Дни, месяцы, года. Все это время сидящий на камне бог лишь изредка прикладывался к бутылке из тыквы-горлянки да, бросая недовольный взгляд, плескал пару глотков лисичке. Правда, и геккон не упускал возможность: сразу прибегал и успевал ухватить пару капель, пока лисичка не отшвырнет его подальше, но несомненно возвращался.
– Опять принарядилась, – бросил он лисе, когда её мех стал особенно пушистым и рыжим. Я только сейчас, на миг выпав из странного состояния, понял, что мир потихоньку начинает обретать цвета.
– Уау! – довольно не то гавкнула, не то мяукнула лиса и даже крутанулась, демонстрируя свою шубку. Так вот откуда у неё любовь к переодеваниям, – усмехнулся я.
И сколько времени прошло – месяц, год, больше, десяток лет? Может, и так. Я просто потерял счёт времени.
И тут я заметил странную улыбку на лице человека, сидящего на камне. Я проследил за его взглядом и увидел маленькую девочку, которая бежала, спотыкаясь, а за ней гналась обеспокоенная женщина в каких-то странных нарядах.
Неужто это она, – задумался я, вспоминая рассказ того Токебе о богине луны и о том, что она приходила в этот мир прожить человеческую жизнь. Скорее всего, так. Её волосы имели серебряный отлив, вот только почти никто из людей этого видеть не мог – это был свет, видимый только представителям мира духов. Тот самый свет, который я уже наблюдал, созерцая перевоплощение Ма Ри в лису на той крыше после битвы с чужаком. Ещё тогда он показался мне странным – не чужеродным, но более величественным, чем всё, что я видел до этого.
Женщина подхватила девочку на руки, но та, явно недовольная, заколотила ее кулачками.
– Всегда она такая была, – раздался голос сидящего рядом на камне, и в голосе этом было столько тепла и любви, что я даже скривился от этого.
Он глотнул вина, а после отлил куда больше, чем обычно, лисичке и геккону, которые так и сидели возле камня. Вот только я заметил недобрый взгляд лисы, брошенный на девочку.
Ревность – это была простая женская ревность, подумал я, глядя на лису. И заметил это не только я: геккон тоже не спешил пить, а с интересом рассматривал лису. Они уже обрели разум.
Глава 25
– Уже конец, – глубоко вдохнул сидящий на камне бог, устремив взгляд к небесам.
И сколько я здесь уже? Меня вырвало из того состояния, где каждая мысль могла длиться годами. Это было странно и пугающе одновременно – я будто сливался со временем, становясь лишь безмолвным наблюдателем. Я уже переживал подобное в доме Ма Ри. Вот только даже тогда я был частью потока, а сейчас я будто наблюдал за рекой событий издалека.
Оглядевшись, я увидел лисичку, которая бежала по глубокому снегу в направлении камня. Вот только это уже не была та маленькая лиса. Это было существо, обладающее силой, а главное разумом.
Она подбежала к камню и села рядом. А вот геккона я не видел: он часто пропадал годами, но несомненно возвращался к камню.
Бог молча посмотрел на лису и, поднявшись, погладил ее по загривку. А после сделал большой глоток вина.
Я молча поднялся с камня и пошел в сторону деревни у подножия горы. Жители, которые мне были знакомы, занимались своими делами. Я знал каждого из них, я видел жизнь каждого из них. Я прошел по засыпанной снегом улице к небольшому строению – это был храм, поклоняющийся богине луны, которая только что покинула эти места, отправившись обратно.
Взволнованная женщина выбежала из двери, и я проскочил внутрь. Несколько женщин в странных нарядах суетились вокруг молодой девушки, которая лежала в горячке. Она тяжело дышала, а лоб покрывал обильный пот. Уход богини
