лежал разложенным мой последний подарок, всё содержимое той самой посылки, которая вместе с нами в поезде ехала, даже, вон, ящик рядом стоит. Но главное не столы, и не ящик, а Его Императорское Высочество, старший из сыновей Императора, Александр Петрович.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество!
— Здравствуйте, Юрий Викентьевич! Давайте без титулований, расскажите лучше, что тут нового. Кое-что сами поняли, даже как магазины снаряжать, правда, со второй попытки. Присоединили тоже, затвором пощёлкали, и вхолостую, и с патронами. Только не поняли, зачем у предохранителя ещё одно положение и стрелять не стали пока.
— И хорошо, что не стали! Это теперь, всё же, не ружьё, а пусть и малокалиберная, но — пушка. Стрелять надо только со специального станка.
Кто-то в свите хмыкнул на словах про пушку.
— Хмыкайте или не хмыкайте, а отдача больше двух с половиной тысяч килограмм-сил[1]. Если и хватит у кого дури поднять перед собою пятьдесят восемь кило, то отдачей всё равно унесёт к едреням. И переломанную тушку с отбитыми внутренностями ещё и сверху железом придавит. Оно вам надо?
— Вроде бы раньше меньшие цифры назывались?
— Так точно! У прежней модели несколько больше полутра тонн. Но там дульная энергия снаряда была примерно в один и шесть десятых раза меньше. У самого первого же ещё меньше…
— Хорошо, что не приняли идею положить на мешки и так пострелять. Ну ничего, сейчас на РДА на турель закрепим и, так сказать, из штатного положения…
— Простите, но где вы здесь видите РДА?
— Кхм… Вообще-то, вы на нём приехали.
— Нет-нет, вы ошибаетесь. — Я повернулся к Наследнику. — Александр Петрович, это явно чей-то разъездной автомобиль, внешне стилизованный под боевую технику. Если же кто-то решит его в таком виде поставлять в войска, то такого деятеля следует под суд отдать.
— Сурово. И что именно вам не нравится в данном аппарате?
— Если коротко, то — всё. Нет, именно в качестве разъездного или штабного автомобиля, предназначенного для использования исключительно в тылу и только на дорогах — вполне пригоден, только несколько перетяжелён имитацией брони.
— Почему имитацией⁈ Броневая сталь восемь миллиметров! Держит винтовочную пулю с расстояния триста метров!
— Ну, во-первых, сталь там слаболегированная и только отдалённо похожа на броневую. И не восемь миллиметров, а до восьми, в отдельных местах, по большей части шесть, а крыша так и вовсе два.
— Откуда вы можете знать⁈
— Я маг Металла и Кристалла уровня четыре с половиной. И ехал в этом агрегате полчаса, тогда как для полного изучения конструкции и десяти минут за глаза. Так вот, мало того, что вместо исходной брони стоит гомогенное железо, ещё и стёкла просто оконные, пусть и чуть толще! В их случае ни о какой бронезащите и говорить не приходится. Как показала практика, враг предпочитает целиться именно в окна, а их тут камнем выбить можно. Первая же пуля — и экипаж будет осыпан веером бритвенно-острых осколков. Сталь останется просто невостребованной.
— Так, с этим будем разбираться отдельно. Но турель-то на автомобиле есть? Значит, можно и пострелять, а уж какие там стёкла…
— Увы, Александр Петрович, увы. Турель — точно, как настоящая, но для стрельбы не пригодна.
— Кхм?
— Точнее, турель-то настоящая, но вот установка… Какой-то, простите, придурок убрал силовой каркас кабины, все шесть стоек — как в обычном гражданском автомобиле.
— Избыточно толстые стойки были исключены из проекта, как бессмысленное утяжеление и удорожание конструкции.
И кто же это? Почти не удивился, увидев того же полковника, который в прошлый четверг ругался на перерасход средств из-за «самовольно» введённых мною гильз на минах. Странно, что для него та сцена не только прошла безнаказанно, но и ничему не научила.
— Господин полковник, вы, простите, по какой части служите?
— По финансовой, разумеется!
— Так вот, давайте договоримся: я не лезу в то, как вы считаете накладные расходы в части представительских сумм, а вы не пытаетесь делать какие-то выводы по инженерной части, в которой явно ничего не понимаете. И уж тем более — воздержитесь от указаний по этой части.
— А вы, надо полагать, считаете, что в инженерном деле разбираетесь?
— Да, в какой-то степени — да. И так считаю не только я, чему подтверждением звание магистра технических наук и звание ИНЖЕНЕР-полковника. Не говоря уж о такой мелочи, как высшее техническое, инженерное, образование.
— Юрий Викентьевич, — это Великий князь вступил, сейчас, наверное, будет просить сбавить тон. — Скажите, а сколько у вас патентов на сегодняшний день?
— На сегодняшний, простите, не знаю, а на первое сентября было… Мы же про открытые патенты говорим? Тогда вроде сто шестнадцать.
— А «закрытых»? Которые для ограниченного доступа?
— С рецептурными?
— Да, включая рецептуры специальных сплавов, включая броневые.
— Вроде как сто сорок два…
Свита загудела, как трансформатор. Или большой улей, по которому от души шарахнули палкой. Кто-то рискнул спросить:
— А почему так неточно? И «на этот день», у вас есть ещё что-то новое?
— Неточно от того, что это количество время от времени меняется. Патентные заявки рассматриваются порой до трёх лет — за это время могут появиться десятки конкурирующих заявок. Плюс иногда требуют визу профильного ведомства, из-за чего с содержанием заявки становятся знакомы слишком многие. А порой ещё и разворачивают по исключительно формальным поводам, не имеющим отношения к содержанию заявки. Например, одну нам возвращали пять раз, причём вообще не читая содержание. Один раз — из-за неправильной, на их взгляд, ширины полей, потом — из-за того, что на титульном листе не тот шрифт… В общем, у них в ведомстве свои правила оформления документов, отличные от общеимперских, и они уверены, что все должны их знать и им следовать. Причём каждый раз держали бумаги у себя без одного дня три месяца, то есть — максимальный срок.
— Ладно, это всё познавательно, но не имеет прямого отношения к теме нашей сегодняшней встречи.
— Извините, Ваше Императорское Высочество. — Хоть и была команда «без титулований», но в такой ситуации титул обязателен. — Вернёмся к имитации РДА. Для тех, кто не в курсе дел, аббревиатура означает «разведывательно-дозорный автомобиль». Предназначен для ведения разведки на поле боя и в ближнем тылу противника, а также для дозорной службы, как на марше, так и вокруг позиций.
— Это нам известно.
—
