объекты. Облизнул грифель, чтобы он стал синим. Ткнул в план.
— Так, боец. Сюда смотри.
Он дернулся, оторвался от наблюдения, уставился на мое творение. Набросано конечно наспех, но лучше сделать времени нет.
— Вот мы, вот те шестеро, которых мы обошли, вот… — Указал аккуратно рукой на разваленный ДОТ на повороте дороги и три машины рядом. — Хороший ориентир. От него налево, вон видишь дымы. Это штуг. Он идет сюда. И… Его надо подбить. — Лицо парня стало совершенно бледным. Но он кивнул в ответ. — Еще вон там. — Я вновь указал рукой. — Ориентир, роща. Изгиб, вооон дуб высокий стоит. Вроде бы на краю холма. От него метров пятьдесят видишь?
Он вновь кивнул.
— Это еще один штуг, а за ним, уверен, еще и еще. Штуки три. — Мои слова подтвердила вспышка, вторая, третья и донесшийся до нас через пару секунд раскат орудийного выстрела.
Снаряды ушли куда-то вдаль. Пока что враг своими орудиями бьет по отступающим и не занят обороной. Доверил прорыв к мосту пехоте. Но это на считанные минуты.
Говорил дальше, торопился.
— По ним тоже надо ударить или обороне конец. А самое главное. Мост! Его надо взорвать. А еще, оборону обходят с фланга. Вон. — Показал рукой туда, дальше.
Боец уставился на меня, не понимал до конца, что я от него хочу.
— Слушай приказ. — Я положил ему руку на плечо. — Наши, за рекой. Тут рукой подать. Метров двадцать пять. Изба. Ты перебираешься туда. Ползи к ним. Ищи. — Повторил еще раз. — Не идешь, ползешь. Не бежишь. Ползешь, чтобы не убили. Ясно?
Парень заморгал, закивал.
— Найдешь командира орудия или батареи или хоть самого черта, кто там ими командует. Отдашь бумагу. Ясно?
Он смотрел на меня, глаза расширялись. Голова начала трястись. Идти одному ему совершенно не хотелось. Но это был не страх за себя, а иное. Он не хотел оставлять меня одного. Сопливый мальчишка, но уже толковый. Чувство локтя и поддержки заложено.
Но я продолжал.
— Слушай. Четко. На словах скажешь. Я, политрук Вадим Иванович, иду к мосту. По реке. И жду там саперов. Понял! Саперов! Или хотя бы тол. Мост. Надо. Взорвать.
Солдат смотрел на меня так, словно я спасаю его, а сам остаюсь здесь на верную смерть. И, как ни странно, ему это не нравилось. Он горел самопожертвованием.
— Это приказ. Очень важный. Выполнять. — Вручил ему в руку бумагу, подумал секунду. — ТТ возьми. Если не поверят, скажешь, вот. Я отдал. Патронов там все равно нет.
Пока говорил, отцепил кобуру своего пистолета. Толку от него действительно никакого, а мальчишке этот жест придаст большей уверенности. Да и чем черт не шутит. Если командиры там начнут полоскать пареньку мозг, будет отдельный аргумент.
— Приказ ясен?
— Да… Да, товарищ политрук. А… — Он шмыгнул носом. — А как же вы?
— Дело надо сделать, боец. Вперед. — Я не оставлял ему возможности даже задуматься. Нечего сопли развешивать. Война, дело такое. Есть приказ, выполняй.
Парень кивнул, быстро расстегнул ворот гимнастерки, закинул туда кобуру с пистолетом. Руками сжал винтовку и мою бумагу. Рывком подскочил к воде, шаг, второй. Отстегнул патронташную сумку. Все же дальше было глубоко. Поднял все это над головой и двинулся на тот берег.
Я мельком посмотрел, вроде перейдет. Уставился на холмы, на врагов.
И тут заметил движение слева и впереди. В овраге, к которому мы вышли,немцы. Крадутся сюда, проверяют оборону.
— Сука. — Процедил я. Отступать нельзя! Вестового надо прикрыть.
Глава 4
Если я их заметил, то и они меня слышали.
Подкрадывались толково, прикрываясь местностью. Уверен, это еще один отряд по типу тех, кого мы отбросили. Ищут подходы к реке. Рассчитывают переправиться, закрепиться. Ударить во фланг пулеметному расчету и орудию. Сломить оборону моста.
Решение родилось само.
Я продолжил говорить, как ни в чем не бывало. Таким же тембром, как давал команды своему бойцу. Малость изменил известный детский стишок. Чтобы он не сильно походил на то, чем являлся, и сбил его ритм.
— Говорят, что у меня. — Всмотрелся, прикидывал сколько им до меня. Оказалось всего ничего. Метров двадцать пять, тридцать. По изгибам местности, крадучись, это меньше минуты. Надо бить.
— Понимаешь боец, есть огромная родная семья. — Аккуратно отложил карабин. С ним против нескольких бойцов вблизи не выстоять. Издырявят.
— Травинка, лесок, колосок, вон через речку тебе перейти надо. — Скинул шмайсер, резким движением вытащил начатый магазин, вставил новый. Затвор пока не дергал. Могут услышать. Взял пока в левую руку.
— Чтобы Родину от гада защитить. — Вытащил гранату.
Двадцать метров, крадутся, сейчас уже появятся. Тут промазать невозможно.
— Всех своих я очень люблю. — Медленно скрутил колпачок, дернул за шарик. Время пошло. Раз… Два… Чуть задержал, подскочил, словно пружина выпрямился и на три метнул. Вжался в землю. Съехал по краю берега к воде.
— Сдохните.
До ушей донеслись выкрики, а потом взрыв. Грохнуло сильно, недалеко. Столб земли поднялся вверх и меня вновь осыпало. Но я уже рванулся вперед. Шмайсер перед собой. Пока они оглушены, надо действовать. Даже если кого не поразило, так точно контузило. Сразу в себя не придут.
Овраг был сродни тому, по которому я шел минутами ранее. В полный рост меня бы заметили наступающие на мост. На полусогнутых. Десять шагов, пятнадцать, вильнул правее. Корни слева, справа. Высунулся аккуратно. А вот и они.
Дымилась земля. Два тела, точно не то что от них осталось, валялись по обе стороны на склонах. Еще один прямо ничком рухнул около моей позиции. Трупы.
В ноздри ударила вонь.
Увидел движение.
Резко нажал на спуск и немец, что пытался подняться, отползти, замер навсегда.
— Туда тебе и дорога, падаль.
Пронесся мимо них, словно злой волк, выслеживающий добычу. Найти и растерзать.
— Нихт… Нихт… Шиссен… — Пятый, последний, вжался в небольшое ответвление. Окровавленной спиной ко мне. Орал. Причитал.
Короткая очередь без всякой жалости. Готов.
Мимоходом высунулся за край оврага. Вроде никого. Хотя рытвина опять же уходила туда, дальше к дороге. Но движения не видно. Вроде тихо. Наступление замерло. Так, понемногу перестреливаются лениво через реку из винтовок. Наши не дают подняться, они — высунуться.
Спустился вниз. Что здесь? Пятеро. Отлично поработал. И что самое главное, у них есть гранаты.
Быстро начал
