имело смысла.
Нет, Сталин с Кировым не переубедили Орджоникидзе. Он по-прежнему считал автономию излишней. Однако согласился не возражать против неё публично, что, собственно, и требовалось. Открытие форума предварило заседание Кавбюро ЦК РКП(б) в тот же день, 27 октября. Оно признало «своевременным образование Терской и Дагестанской горских советских республик». Кирову поручили «составить проект конституции горской советской республики», Квиркелии – «созыв съезда Терских народов на 15‐е ноября с.г.». Такой же форум в Дагестане запланировали на 10 ноября 1920 года…
На трибуну партконференции с докладом о политическом состоянии края Орджоникидзе поднялся 29 октября 1920 года.
– Что мы должны делать в будущем?.. В последнее время центр выдвигает вопрос об областной автономии горцев. Но мы должны заявить, что она проводится и сейчас. Ингушский исполком состоит из ингушей, и в пределах Ингушетии – это орган власти. В Осетии то же самое. Ни о какой русификаторской политике речи быть не может. Я думаю, что мы, наделяя массы землею, освобождая их от религиозных предрассудков, не будем навязывать нашу Коммунистическую партию, пока они её не поняли. Я этим закончу и надеюсь, что прения дадут нам возможность более ясно осветить этот вопрос…
Нейтрализовав упрямого Серго, Сталин на две недели покинул Владикавказ, чтобы подготовить и провозгласить автономную республику народов Дагестана. Вернулся к открытию съезда народов Терека. Тем временем президиум Кавбюро в лице М.И. Фрумкина и А.М. Назаретяна утвердил 15 ноября в Ростове-на-Дону проект конституции Горской АССР, разработанный комиссией Кирова. Кстати, Мироныч так и не возглавил во Владикавказе ни краевой облревком, ни облисполком, ни облпартком. Решением Кавбюро от 27 октября он остался «в Терской области для руководства здесь политической и партийной работой». Без указания какой-либо конкретной должности. Но, по сути, он стал на правах кандидата в члены ЦК и члена Кавбюро ЦК РКП(б) «наместником» Москвы на Тереке и в этом качестве почти месяц на разных собраниях разъяснял землякам необходимость автономии для горцев:
Протоколы заседания Кавбюро ЦК РКП(б) от 26 и 27 октября 1920 г. [РГАСПИ]
– Советская власть… не может осуществить свои задачи, пока широкая масса горской бедноты… ещё не приспособленная к общественной жизни, не понимающая революции дальше улучшения своего экономического положения сегодня, еще верующая в авторитет своих старцев и коранов… не поднимет несколько свое развитие… А потому, организовав Горскую республику на автономных началах, наша обязанность – прийти на помощь горской бедноте своей коммунистической работой.
На съезде народов Терской области, одобрившем 17 ноября создание Горской АССР, Киров тоже выступал, призывая проголосовать за «те начала, которые лягут в основу нового автономного государства». Причем со «свойственными ему блестками остроумия», вызвавшими смех в зале. А развернуто мотивировал важность развода горцев с казаками Сталин. Он осветил и вопросы будущих границ, политический характер автономии, структуры властных органов, системы выборов и т. д. Делегаты дали санкцию на учреждение Горской автономии шести народов – карачаевцев, кабардинцев, балкарцев, осетин, ингушей и чеченцев, запустив механизм образования новой административной единицы. ВЦИК РСФСР рассмотрел просьбу съезда и 20 января 1921 года обнародовал соответствующий декрет. Далее Терский облисполком созвал учредительный съезд, который и открылся во Владикавказе 16 апреля, чтобы завершить установленную декретом процедуру.
Правда, достигнутое осенью 1920‐го согласие едва не расстроилось. Советская власть не рискнула выселить с правобережья Терека всех казаков, а освободившейся земли, увы, не хватало. И сложилось мнение, что её избыток есть у… кабардинцев, с чем те, естественно, не согласились. Лидер кабардинцев, волевой и энергичный Бетал Калмыков, мириться с территориальными претензиями соседей по автономии не собирался. Кабардинцы готовы к самостоятельности! И об этом вполне мог заявить окружной съезд в Нальчике, намеченный на 25 ноября 1920 года. Киров срочно выехал туда. В конце концов Кабарда не отказалась войти в Горскую АССР, но спустя полгода, 21 мая 1921 года, под предлогом «отсутствия определенной экономической связи… с остальной частью населения ГССР» начала процесс… выхода из неё. Мы помним, насколько почитал Кирова Калмыков. Похоже, в кулуарах окружного съезда они заключили компромисс: Кабарда побудет составной частью Горской АССР, пока та не сформируется окончательно, после чего с разрешения Москвы станет отдельной автономией. Калмыков свое слово сдержал, Киров сдержал свое…[202]
4. Кандидат в члены ЦК РКП(б)
Пока во Владикавказе Сталин и Киров занимались автономией северокавказских горцев, по ту сторону горного хребта, в Закавказье, случилось событие, разрушившее выстроенный Лениным и Чичериным буфер между Советской Россией и странами Антанты: меньшевистская Армения, не без влияния той же Антанты, 24 сентября 1920 года ввязалась в войну с Турцией. Заметим, новой, революционной Турцией Мустафы Кемаля, союзной Советской России и враждебной англо-французскому блоку. Войну спровоцировал конфликт о границах. Турция отказалась исполнять Севрский договор от 10 августа и отдавать Эривани существенные территории с выходом к Черному морю. Армяне решили занять их силой. Однако кемалисты, отбив нападение, перешли в контрнаступление и в короткие сроки разгромили армянскую армию. 30 октября они вошли в Карс, 7 ноября – в Александрополь (Гюмри). Далее турецкие войска устремились к армянской столице. Эривань запросила перемирия. Турки выдвинули ультиматум, означавший де-факто утрату Арменией независимости.
РСФСР поневоле пришлось вмешиваться и советизировать суверенную республику дашнаков, чтобы та не подпала под турецкий контроль. Час Орджоникидзе пробил. 29 ноября коммунисты подняли в Армении восстание. На помощь им из Баку отправился «армянский» полк, сформированный из частей 11‐й армии, и уже 2 декабря в Эривани провозгласили советскую власть. От турок страну спасли. Но меньшевистская Грузия вдруг обнаружила, что находится во враждебном окружении советских республик России, Азербайджана, Армении и союзной России Турции. В Тифлисе занервничали. Как докладывал 6 декабря в Москву преемник Кирова Шейнман, «грузинское правительство… или столковалось с Антантой, или впало в панику», обрушив репрессии против сотрудников советского полпредства и местных коммунистов.
Надежда на мирное сосуществование двух систем, меньшевистской и большевистской, таяла на глазах. Возникло естественное взаимное недоверие. Грузия судорожно искала, на кого опереться. Россия опасалась, что этой опорой станет Британия, а платой за союз – Батуми. Не исключался и вариант с оккупацией Батуми турками, что также не устраивало Москву.
Орджоникидзе без стеснения использовал турецкую угрозу в попытке продавить в центре военное вторжение. К примеру, 4 декабря он продиктовал по прямому проводу: «Для меня ясно, что турки полезут на Батум», а 9 декабря вновь предупредил: «Повторяю, что турки все равно впутают нас в эту историю». Киров во Владикавказе целиком и полностью поддерживал планы друга, и 2 января 1921 года оба от имени Кавбюро обратились ко всем членам ЦК РКП(б) с перечнем доводов в пользу немедленной советизации Грузии. Наиболее весомо выглядели третий и шестой: «Советская Армения без Советской Грузии фактически остается под гораздо большим влиянием Турции, чем нашим влиянием»; «Советизация Грузии, занятие нами Батума, вырывает у Антанты последнюю базу против нас на юге». Не сразу,
