поможет.
— Аллес, — резюмировала фея. — Нихт гут. И если ваш любезный домовой сюда притащит прибор… это тоже делу не поможет?
Нина Ивановна пожевала губами и вздохнула:
— На прибор посмотреть надо, конечно. И мы посмотрим. Но это механика и электроника. Как включают, я видела. Как датчики подсоединяют. А остальное, что под крышкой, для нас закрытая книга. Темный лес.
— Ну что же, — бодрым голосом фея подвела итог. — Значит, здесь еще нужен инженер, который поможет разобраться. В этом приборе и вообще.
— Медик и инженер? — пробормотала Нина Ивановна. — Хорошая мысль, но где ж их брать-то?
— Искать надо, — фея пожала плечами. — Думайте, хозяйки. Кому надо, тот и бегает. Нам нужен дер инжениер и нужен дер медицинер! Неужто у таких красавиц нет хороших людей на примете? Не может быть, кан нихт зайн!
Фея подмигнула Нине Ивановне, и они обе залились серебристым смехом.
Глава 51
Глава пятьдесят первая, в которой войны заканчиваются совсем не так, как планировали
Очередной день подходил к концу. Низкое солнце висело над лесом, а с другой стороны неба вылезла полная луна. В это время года такое бывает, только не очень часто. Поэтому Настя запаслась биноклем, дабы рассмотреть сие явление поближе. На кучу астрономических вопросов я ответил, как сумел, а ведь вечер только начинался! Между делом мы пили чай и беседовали с Веслом. Природные парадоксы ворона трогали мало, более серьезное внимание он уделял сладкому яблоку.
Ученый спор в саду под деревом протекал неспешно. И прервался внезапно, когда Нина Ивановна вдруг появилась на дворе. Не без труда вышла Захарова, шатаясь. И явление народу сопровождалось костылями. Но все-таки самостоятельно! Оказывается, тяжелая это наука, заново учиться ходить в таком возрасте.
— Красота среди бегущих, — Нина Ивановна шумно вдохнула носом. — И дым отечества нам сладок и приятен!
— Господи, иди уже, — воскликнула Наташка, сидящая у нее на плече. — Хуже малого ребенка, что почти ничего не может. Нина, вперед на баррикады! Форвардс, люс!
Катя страховала начальницу сбоку, а бабушки-кикиморы двигались следом.
— Ноги мы вырастили нормальные, а хозяйка никак толку дать не может, — поведала Марфе Глафира. А потом сменила печальный тон на приказной. — Давай, боярыня, шевелись! Хочешь есть калачи — иди, не сиди на печи.
Упражнение бабушки придумали несложное: покачиваться с пятки на носок. Потом сделать шаг вперед, и снова покачаться. Этот прием известен любому армейскому начальнику, и Захаровой тоже. Однако сейчас он давался с трудом.
— Слушай, Нина, — предложила фея задумчиво. — А давай мы тебе крылья вырастим?
— Зачем? — опешила та.
— Тебе же трудно ходить, майн либен фрау, — изображая птицу, Наташка замахала руками. — Будешь крыльями подруливать. Флюгель!
— Как ты себе это представляешь⁈ — возмутилась Марфа. — Взрослая тетка, в военной форме, и с крыльями? Так не бывает.
— Хм… — согласилась Захарова. — И товарищи не поймут.
Несмотря на текущие сложности, Нина Ивановна улыбалась. Костыли она держала в руках, но старалась ими не пользоваться. И помощь Кати отвергала с усмешкой.
Неожиданно ворон каркнул, привлекая внимание Насти — в калитку втягивался отряд боевых духов. Во главе, прихрамывая, шагал домовой Федор. За ним двигались Пес и Кот, замыкал шествие ястреб Белый. Без лишних разговоров Ворон подхватился и перелетел на столб у калитки, дабы отследить возможных преследователей. Правильное решение, техничное.
Настя кинулась навстречу процессии:
— Федор Кузьмич, привет! — подхватив домового на руки, она коснулась Кота, пребывающего в облике тигра. — Котик, какой ты полосатый красавец! Гладенький! И выше меня! Ой, а почему у тебя повязка на лапе?
— Нога поломалась, — простонал Кот голосом раненого героя.
А Катя взялась ощупывать Пса:
— Песик, почему у тебя кровь на боку?
Тот насторожил уши, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Ничего страшного, — рявкнул он волчьим басом. — Уже засохла.
— Так-так, — заметила Марфа. — У ястреба-то снова крыло висит!
Белый только свистнул удрученно.
— Повоевали, — всплеснула костылями Нина Ивановна. — Бабушки, чего стоим?
— А кто платит? — прищурилась Глафира.
Поднялся невообразимый гвалт. Настя тянула руку к голове тигра, чтобы погладить и таким образом пожалеть. Катя рыдала, обняв волка. А Нина Ивановна, ввиду ограниченной подвижности, просто причитала вслух, изрекая стандартные речевки вроде «пора уже что-то делать». Барабашка Наташка, грызя дольку мармелада, молча взирала на стихийный митинг.
Бабушки-кикиморы подобрались к ястребу в попытке приглядеться к ране на крыле, но тот начал отбиваться:
— Целое у меня крыло! Только болит слегка.
— Значит так, Глафира Гавриловна, — вмешался я. — Раз я их на войну отправил, мне и отвечать. Лечить будем всех, прямо сейчас. Делайте, уважаемые. Оплачу сполна. Зуб даю!
— Та сказал, я услышала, — кивнула Глафира. А потом решительно отрезала: — Но сначала больных мыть! Сюда дошли — и до душа дойдут, не развалятся.
Катя побежала разматывать шланг, а Настя потащила домового к столу под навесом.
— Федор Кузьмич, чай будешь? Печенье бери, или вон, баранку в мед макай, — от вязки свежих баранок она отломила дольку.
— Благодарствую, — вежливо кивнул домовой. — Перекусить не помешает. А что за домовичка сидит на плече у Нины Ивановны?
— Это не домовичка, это барабашка. Маугли в юбке… В смысле, фея. У них порода такая мелкая, — не задумываясь, ответил я на автомате. Но спохватился, и сразу добавил в голос командирской стали: — Ладно, это потом. Докладывай, Кузьмич, как съездили. Почему бойцы ранены? И в честь чего кафтан на груди порезан?
Докладывал Федор степенно, по порядку. Из его рассказа складывалась печальная картина: коллекционера не нашли, а в стычках с разбойниками пострадали все. Да уж, разбомбило наш отряд капитально…
— Нет главаря в Плесецке, — начиная с главного, Федор развел руками. — Смылся, стервец… Жорик весь поселок оббежал, всё обнюхал.
— Так уж все? — задумался я. — Поселок не малый.
— Этот может, — заверил меня домовой. — Бешеной собаке семь верст не крюк.
По этому поводу в голову пришли стихи:
Мне себя совсем не жалко,
Окружающих — не жаль.
На плече — стальная палка,
И в глазах блистает сталь.
— Ладно, что дальше?
— Ночью залезли в дом, обшарили всесторонне, — Федор пригорюнился. — Ни коллекции монет, ни денег, ни коллекционера.
— Черт побери, — буркнул я. — А семья?
— На море они летом отдыхают, в санатории. Своего домового в доме нет, так что никто не мешал.
— Вообще ничего?
— В доме пусто. А во флигеле обнаружился сторож. Ну как сторож… Охранник коллекционера и еще помощник по всем темным делишкам.
— Расспросили?
— Ястреб его хорошо попытал. Божился подручный, что уехал коллекционер по делам, а куда не сказал. Не соврал покойник…
— Стоп, — пресек я разговоры, ограждая девочку от ненужных подробностей. — Как
