будешь, — коротко бросил я, глядя в ее безумные, красные от крови глаза. — Не отставай.
Она кивнула, отерла кровь с ладоней о подол, и мы побежали дальше.
Архитектура вокруг менялась. Глухие зиккураты уступали место более приземистым техническим постройкам. Запах пепла Равнин уже пробивался сквозь смрад гнили. Мы были близко к внешней стене города.
Но Эре-Нергал не отпускает добычу так просто.
Мы выскочили в узкую аллею, перегороженную обрушившимся акведуком. Пришлось сбросить темп, пролезая под накренившейся плитой. Я пропустил Крэга и Харгрима вперед, следя за тылом.
И тут удача решила взять перерыв.
Я выпрямился из-под камня — и в этот момент из темной, как сама ночь, водосточной трубы вынырнула тень. Беззвучно. Иссохший, неестественно быстрый упырь ударил меня сбоку, метя в незащищенную шею.
Я отпрянул, но тварь врезалась в плечо, когти рванули кожаную куртку. Я потерял равновесие, сапог скользнул по слизи, и я рухнул на спину, выронив меч. Голова Призывателя больно ударила меня по бедру, но левая рука так и не разжалась — воровская привычка беречь добычу оказалась сильнее инстинкта самосохранения.
Упырь навалился сверху. Гнилое дыхание ударило в лицо. Желтые обломанные клыки распахнулись прямо над сонной артерией. Я уперся предплечьем ему в глотку, пытаясь удержать клацающую пасть, но вес и нечеловеческая сила твари неумолимо давили вниз. Рука дрожала, сдаваясь. Капли трупного яда падали мне на щеку. Правая рука шарила по поясу в поисках кинжала, но пальцы путались в ремнях.
«Вот так это и кончится, — мелькнула отстраненная мысль. — В грязи, под куском гнилого мяса».
Упырь напрягся для последнего рывка.
Твак.
Звук был сухим и коротким. Кость треснула прямо над моим ухом.
Тварь дернулась, челюсти с лязгом сомкнулись в воздухе, не достав до горла. Обмякшее тело навалилось на меня мертвым грузом. Вонючая жижа плеснула мне на шею.
Я с трудом спихнул с себя труп, сел, тяжело дыша.
Из затылка упыря, пробив череп насквозь, торчало короткое оперенное черным пером древко. Арбалетный болт. Тяжелая столичная работа.
Я резко повернул голову туда, откуда прилетела смерть.
В десяти шагах, в густой тени подворотни, стояла фигура. Тяжело оперевшись плечом о стену, будто одна она и удерживала его на ногах. В руках — тяжелый арбалет, ствол еще подрагивал от отдачи.
Лицо цвета старой бумаги. Черные провалы под глазами, воспаленный до багрового шрам на брови. Левая рука прижата к боку, сквозь грязные бинты снова проступала кровь.
Даррен.
В груди что-то дернулось — острая смесь изумления и облегчения, которую я тут же придавил привычной маской равнодушия. Я подобрал меч, поднялся, стряхнул с плеча трупную слизь и посмотрел на него.
— Стучать в парадные двери нынче не по чину? — бросил я, подходя ближе. Постарался, чтобы голос вышел ровным, но предательская дрожь все же проскользнула.
Даррен криво, болезненно усмехнулся. Арбалет он просто повесил на крюк у пояса.
— Ты сам велел мне сторожить башню, Марек, — прохрипел он, с трудом выговаривая слова. — А потом весь город заорал, будто его режут заживо. И я подумал: если ты жив, ты не пойдешь обратно в мышеловку. Ты пойдешь к единственной открытой двери. К стокам.
Он перевел дух, поморщившись от боли в боку.
— Спустился. Прошел по крышам, пока эта дрянь сбегалась к центру. Ждал здесь. Решил: если мимо пробежит толпа упырей — значит, вы сдохли. А если побежишь ты — я успею прикрыть спину.
Я молча смотрел на него. Этот избитый, полудохлый наемник, который еще утром казался сломленным до основания, протащил себя через мертвые улицы просто потому, что знал, каким путем я пойду. Это был не подвиг из баллад. Это было высшее проявление доверия, какое мы понимаем в нашем ремесле. В Кожевенном ряду за такое убивают, чтобы не остаться в долгу. Здесь, в Эре-Нергале, это было единственным, что могло удержать нас в живых.
Даррен оттолкнулся от стены. Взгляд, до того усталый и мутный, вдруг остановился на моей левой руке.
Он смотрел на мертвую, обтянутую высохшей желтой кожей голову Призывателя. На белый обруч с жемчужиной, намертво сидящий на редких седых волосах.
В его глазах мелькнуло тяжелое понимание — кого я держу и какой ценой это далось. Он медленно сглотнул. Пауза затянулась. Потом его взгляд скользнул мне за плечо — он пересчитал подошедших. Харгрим, Лира, Крэг. Он снова посмотрел на меня, будто ожидая увидеть еще одну бесшумную тень в темном плаще.
Молчуна не было.
Даррен смотрел на меня немым вопросом. Без паники — просто нужны были факты.
Я выдержал его взгляд и коротко мотнул головой.
Лицо Даррена окаменело. Он не спросил «как» или «где». В нашем деле отрицательный кивок закрывает вопрос. Кто-то не вернулся с дела. Причины разберем потом, за кружкой эля, если найдем безопасное место.
— Идем, — глухо сказал он, отворачиваясь. — До двора со стоками не больше двух сотен шагов.
Теперь нас было пятеро. Даррен встал в центр строя, рядом с Лирой. Хромал, левая рука почти не двигалась, но само его присутствие придало отряду какую-то злую, неправильную уверенность.
Мы прорывались через последние кварталы. Здесь нежити было меньше — основная масса наверняка еще билась в истерике у площади, где мы прикончили Призывателя. Но те твари, что попадались здесь, были злее.
На перекрестке нам наперерез выскочила пара умертвий в кольчугах. Крэг принял первого на секиру, разрубив ржавое железо вместе с грудной клеткой. Второй замахнулся длинным мечом на Даррена. Наемник не мог увернуться из-за раненого бока — просто вскинул арбалет от бедра. Болт с треском пробил умертвию горло, отбросив его к стене. Я добил тварь, вогнав клинок в глазницу.
— Чисто! — рявкнул Харгрим, проскакивая мимо оседающего тела. — Вон та арка! Я узнаю эту уродскую кладку!
В груди что-то дрогнуло. Впереди, сквозь редеющий туман, проступили знакомые очертания. Высокие глухие стены без окон. Остатки обрушенной голубятни. Куча щебня и пепла в центре двора — под ней прятался вход в Артерии Утилизации, наш смердящий, но такой желанный путь домой.
— Дошли, — выдохнула Лира, и в ее голосе впервые за все эти дни прозвучала слабая, почти истеричная надежда.
Я уже открыл рот, чтобы приказать Крэгу разгребать завал над колодцем. Видимо, Бран решил замаскировать свой путь отхода.
Но слова застряли в горле.
Позади, из лабиринта улиц, откуда мы только что вырвались, донесся тяжелый, размеренный скрежет камня о камень. От него мелко дрожала брусчатка под ногами.
Бум. Скррржжж. Бум.
Я медленно, чувствуя, как холодеет спина, обернулся.
В конце длинного прямого проспекта, выступая из тумана, показались они. Слепые морды. Собачьи головы с плоскими человеческими лицами. Костяные крылья, прижатые к гранитным туловищам.
Каменные химеры Зала Архивов.
Не три, не четыре — вся стая, все големы, что стерегли библиотеку
