Эль-Карнаха, вышли на охоту. И шли они не просто в нашу сторону. Шли по следу магии, оставшейся на Венце, что болтался у меня в руке.
А за их спинами, заполняя улицу от стены до стены, катилась серая бурлящая волна остального городского кошмара.
— Копайте этот чертов колодец! — заорал я, срываясь на хрип, толкая Крэга в спину. — Живо!
Бум. Скррржжж.
Погоня заставляла брусчатку дрожать, как натянутую на барабан кожу, и дрожь эта прошибала через подошвы до самых зубов. Я не оглядывался — оборачиваться значило терять доли секунды, а их у нас не осталось. Цель была видна: куча битого кирпича и серого пепла в центре глухого двора. Под ней прятался спасительный зев Артерий Утилизации.
Крэг рванул вперед первым, повинуясь моему крику. За ним, хрипя и спотыкаясь, спешили Лира и Харгрим. Даррен, зажимая раненый бок, бежал тяжело, с надрывом, но не отставал. Я замыкал этот отчаянный забег, сжимая в левой руке голову Призывателя — Венец на ней казался тяжелее пушечного ядра.
Мы влетели во двор.
— Раскидывай камни! — крикнул я гиганту, готовясь принять бой. Меч со свистом покинул ножны. Я развернулся лицом к арке, через которую мы только что бежали, и приготовился дорого продать свою шкуру.
Но Крэг не успел даже занести ногу над ближайшим обломком. Куча щебня перед ним шевельнулась. Камни с сухим шорохом покатились в стороны, и из мрака колодца вынырнуло лицо. Широкое, рубленое лицо, покрытое паутиной белых шрамов и слоем серой пыли.
Капитан Гаррис.
— Шевелитесь, мать вашу! — заорал командир гвардейцев Валериана голосом, скрипучим, как несмазанное колесо. Он отшвырнул кусок сгнившей доски и замахал рукой в железной перчатке. — Долго вас тут ждать⁈
Челюсть у меня отвисла. На секунду мой циничный мозг просто отказался верить. Они не ушли. Они ждали нас. Ждали в самом сердце мертвого города, хотя давно могли бы быть на полпути к Пепельным Равнинам.
«Сентиментальные ублюдки, — мелькнула злая, но неожиданно теплая мысль. — Чуть не сдохли здесь ради нас. И зачем? Чтобы теперь я чувствовал себя должником».
— Живо вниз! — рявкнул я, стряхивая оцепенение.
Поздно.
Из арки, ведущей во двор, хлынул серый поток. Первыми летели не химеры — те были слишком тяжелы. Первыми во двор ворвались гончие и упыри: морды в клыках, когти, высекающие искры из камня. Расстояние между нами и их разинутыми пастями таяло с пугающей скоростью. Тридцать шагов. Двадцать.
Мы не успевали. Даррен с пробитым боком, вымотанная Лира, пыхтящий на коротких ногах Харгрим — они просто не могли по одному протиснуться в узкую горловину колодца. Нас порвут прямо на его краю.
Я поднял меч, готовясь встретить первую тварь, понимая, что дальше — конец.
И в этот момент Крэг, стоявший у колодца, взревел, как раненый медведь. Не боевой клич — рев искренней, почти человеческой утраты. Гигант смотрел на свою двуручную секиру. Ту самую, которую он с нежностью звал «не проклятой» и каждую ночь протирал куском ветоши. В его мутных глазах на миг отразилась вся скорбь мира. А потом он с яростным кряком швырнул ее прямо в лица бегущей стаи.
Тяжелый кусок железа, пущенный с силой катапульты, прорубил просеку в первых рядах нежити — снес головы двум тварям, сбил с ног еще троих.
Не теряя ни секунды, Крэг развернулся к Харгриму и Лире.
— Эй, ты что творишь, лысый… — начал было гном, но осекся, когда огромная, изрезанная шрамами ладонь сомкнулась на его кожаном нагруднике.
Крэг подхватил Харгрима под мышку, как бочонок с элем. Другой рукой так же сгреб Лиру за талию. Девушка пискнула от неожиданности, а гном разразился такой многоэтажной бранью на древнегномьем, что, казалось, штукатурка со стен должна была осыпаться сама.
— Пусти, каменная башка! Подсумки! Порох помнешь! — вопил Харгрим, болтая ногами.
— Волшебница не дрыгается, — флегматично объявил Крэг, не обращая на гнома внимания и сжимая Лиру так, что та лишь судорожно вдохнула. — Гном дрыгается. Крэг уронит гнома первым.
С этим двойным, отчаянно матерящимся и повизгивающим грузом он сделал два огромных шага к краю колодца.
— Держи, бородатый человек! — рыкнул он и попросту швырнул Харгрима в руки опешившего Гарриса.
Гном с воплем рухнул в дыру, больно приложившись о железную скобу. Лиру Крэг опустил чуть бережнее — просто протолкнул в проем.
— Даррен, пошел! — крикнул я, отбивая мечом прыжок первого добравшегося до нас упыря.
Даррен не заставил себя упрашивать. Стиснул зубы, перевалился через край и исчез в темноте стоков. Крэг, не раздумывая, тяжело ухнул следом.
Остался только я.
Упыри уже были совсем рядом — я чувствовал их смрадное дыхание. Один, с наполовину содранной кожей на черепе, бросился мне под ноги. Я отшвырнул его сапогом, полоснул мечом по горлу другого и, не оглядываясь, нырнул в спасительную темноту колодца.
Я падал, не пытаясь ловить скобы — просто летел вслепую, надеясь, что Гаррис и остальные успели убраться с пути. Плечи больно ударились о склизкие стенки. Я сгруппировался, и сапоги с глухим стуком врезались во что-то мягкое и вонючее. Надо мной, в сером квадрате света, уже мелькали силуэты нежити. Когти скрежетали по камню — твари пытались протиснуться в узкий проем, рыча и захлебываясь слюной.
Я перекатился, вскочил на ноги и оказался в густой удушливой темноте Артерий Утилизации.
Воздух здесь был влажным, пах гнилью и старой кровью, но после уличного смрада показался мне почти сладким.
Рядом, в тусклом зеленоватом свете гномьего фонаря, собрался отряд. Харгрим потирал ушибленный локоть и злобно бормотал что-то, Гаррис с парой уцелевших гвардейцев, и Крэг — с пустыми руками, с нескрываемым сожалением глядящий вверх.
А чуть в стороне, прислонившись к влажной стене, стоял Бран.
Живой. Целый. С рыжей всклокоченной бородой и своей фирменной, чуть наглой ухмылкой, в которой не хватало пары зубов.
— Ну что, воры, — протянул горец, отлепляясь от стены. Его голос прозвучал музыкой посреди этого ада. — Явились наконец? Я уж думал, вы решили остаться и пожить в каком-нибудь дворце.
Я выдохнул — узел в груди немного ослаб.
— Ты дурак, Бран, — сказал я, пряча улыбку за привычным цинизмом. — Мог бы уже пить эль за внешней стеной.
— И пропустить дележ вон той красивой цацки в твоей руке? — он кивнул на голову Призывателя с Венцом. — Я дикарь, но не дурак.
Бран шагнул ближе, оглядывая нас. Взгляд задержался на Лире. Она стояла, прижимая к груди сверток с ониксовыми плитами, тяжело дыша и дрожа всем телом. Лицо в грязи, синяя мантия изодрана, на коленях свежие ссадины.
Горец шагнул к ней. На лице проступило искреннее облегчение. Он было раскрыл огромные ручищи, явно намереваясь сгрести ее
